— Как же! Соловей начал стаю править.
— А голосами как?
— Тонкоголосы оба: он и Кукла.
— Гм… этакой дряни и у нас много!…
— Ну, давай менка. Я двух толстоголосых отдам за одного пискуна.
— На что ж?… Не замай пищат.
— То-то; ты себе на уме… Вот я бы этих арлекинов[177] пару взял.
— На что ж?… Они и нам годятся…
В таком роде длился у них разговор, пока не вернулся Алеев с псарного двора, куда он уходил с Владимирцем осматривать молодых гончих; он объявил Феопену на утро, в десять часов, выступление.
— Слушаю. А куда идти думаете?