— Какой же это фокус?
— Да тот, что ему все предметы кажутся вверх ногами.
— Что ж это? Как же это так?
— Очень просто. Вот, например: это дерево, для нас оно вот какое, а для него оно стоит корнем вверх…
— А?… Так… Антониночка, оправься! Нина, сиди хорошенько! Сашок, не вертись!…
И Павел Павлович тотчас приказал убирать посуду и подавать лошадей.
В это время мимо нас лугом Феопен провел стаю домой, и мы его встретили рукоплесканиями и проводили общим единодушным «браво!»
Тут последовало прощанье с нашим радушным гостем и его веселенькими спутницами; кажется, что они не вправе будут на нас жаловаться, потому что при конце свидания все, чем можно было доказать нашу предупредительность и внимание к ним, с нашей стороны было выполнено в точности; сверх того, когда экипаж тронулся, мы все очутились на лошадях и с конвоем, состоящим человек из десяти тех охотников, у которых не было в тороках зверя, проводили линейку версты за две до поворота.
Возвратясь на квартиру, мы начали пировать по-своему: четырнадцать волков были выторочены и лежали рядом напоказ зевакам, которых набралось видимо-невидимо; тут же, пользуясь красным днем, охотники выставили столы на площадку и уселись за сытный обед с преизобильной порцией вина и пива; после обеда составился хор: пляска и песни продлились до полуночи.
На другой день мы выступили в Бокино.