— Три пятьдесят две.
Это астрономическое гринвичское время. О, у него в голове, в его железном мозгу, есть часы! После меня его начинают спрашивать другие, и „Эрик“ отвечает: сообщает даты, числа, свой вес.
— А что вы думаете о Маргейте, „Эрик“? — спрашивает кто-то.
„Эрик“ молчит. Инженер же, господин робота, холодно замечает:
— Нет, сэр! Не такие вопросы! „Эрик“ не думает, он не может думать…
Механический человек — робот „Эрик“ — встает.
Шутка с роботом-куклой затянулась. Уже никто не знал, о чем спрашивать „Эрика“. Тогда Ричардс попросил публику подойти поближе и стать позади железного человека. Открыв дверцу в спине робота, инженер показал таинственную машину в действии. Все собственными глазами убедились в том, что внутри „Эрика“ нет никого живого, даже самого маленького ребенка».
Четыре года спустя, в конце 1932 г., тоже в Англии, родился на белый свет новый брат телевокса — робот «Альфа», детище лондонского профессора физики Гарри Мея. «Младенец» имел несколько необычный для новорожденных вес — две тонны. Это ровно половина веса Джин- Дау — «Красивой женщины» — индийского слона в Московском зоологическом саду.
Робот «Альфа» имеет еще большее, чем «Эрик», сходство с человеком. Он одет в блестящие никелированные латы, в которых, как в кривых зеркалах, причудливо отражается весь окружающий мир. Голова «Альфы» имеет вид цилиндра. Глаза закрыты странными очками — двумя круглыми металлическими пластинками со множеством дырочек. Римский прямой нос. Громадный рот со сжатыми губами. По бокам головы торчат два большие уха со вставленными в них микрофонами. Членистые руки, пальцы, ноги. Через широкое отверстие в груди, закрывающееся крышкой, виднеются, будто кровеносные сосуды, электрические провода, затем мотор, катушки и другие части механизма.