Среди изобретателей танка имеются и русские имена. Мысль о боевой вездеходной машине, можно сказать, носилась и в российском воздухе. Еще в 1911 году русский инженер В. Менделеев передал военному министерству проект вездехода на гусеницах. Однако царские генералы не обратили на проект внимания и положили его под сукно.
Вспыхнувшая в 1914 году война остро ставит задачу о вездеходной боевой машине. И изобретательская мысль напряженно работает над ее разрешением.
По почину военного министерства в начале 1915 года в Москве была создана специальная лаборатория по военным изобретениям. Начальником лаборатории назначили капитана Н. Н. Лебеденко. Лаборатория имела свое конструкторское бюро. Возглавлял его молодой талантливый инженер Александр Александрович Микулин[4].
Лебеденко еще до войны бывал на Кавказе. Там его внимание как-то привлекли местные двухколесные повозки с очень большими колесами. На недоуменный вопрос, для чего колеса делаются столь большими, ему ответили, что такая повозка легче, чем обычная, преодолевает всякие неровности дороги — ухабы, горбыли, камни.
Размышляя в начале 1915 года о боевой вездеходной машине, Лебеденко вспомнил кавказские повозки и пришел к мысли, что вездеходности можно добиться, применив еще бóльшие колеса. В его воображении рисовалось подвижное сооружение на трех колесах: два передних — большие (они должны быть ведущими), заднее рулевое— малое. Очень затрудняла капитана Лебеденко передача вращения от мотора к ведущим колесам. Не придумав ничего дельного, он обратился за советом к Микулину. Начальник конструкторского бюро разрешил задачу в полчаса, чем привел Лебеденко в восторг. Через несколько дней Лебеденко взял патент на свой колесный вездеход.
Лаборатория по военным изобретениям получила от военного министерства задание построить и испытать опытный экземпляр боевого вездехода Лебеденко.
Для проектирования новой машины из конструкторского бюро было выделено сорок человек вместе с Микулиным. Работа велась спешно, и к маю 1915 года рабочие чертежи были готовы. Их немедленно отправили на заводы. Корпус вездехода и броневую башню должны были построить военные мастерские, находившиеся в манеже Хамовнических казарм в Москве, огромные десятиметровые колеса — завод в Люберцах (под Москвой) и Сормовский завод возле Нижнего Новгорода (теперь Горький). Ни один завод не знал, для чего предназначается изготовляемая им часть.
Одновременно шла подготовка испытательной площадки. Место для нее выбрали самое глухое — в восьмидесяти километрах от Москвы, в дремучем лесу возле города Дмитрова. Там была поляна с высокой стройной березой. Вокруг поляны стали валить и корчевать лес. Так очистили площадь в сто пятьдесят гектаров. На одной стороне этой площади построили корпуса мастерских и заполнили их станками.
В конце июля на опытную площадь — ее назвали полигоном — начали поступать части вездехода. Сборкой руководил Микулин. Вели ее в центре полигона под березой. На сборку ушло две недели. К середине августа все работы были закончены.
Готовый вездеход производил на всех участников его постройки большое впечатление. Громадные передние колеса с шипами поперек обода поднимались до половины высоты березы. На тяжелой ферме высилась круглая броневая башня. В ней зияло отверстие, предназначенное для орудия. Под башней начиналась хвостовая часть вездехода в виде балки, наклонно опускавшейся к земле. На конце этой балки находилось заднее рулевое колесо— каток, похожий на сорокаведерную бочку. Все сооружение в целом напоминало пушечный лафет. В корпусе вездехода справа и слева находились два бензиновых мотора Майбаха по двести сорок лошадиных сил. Их сняли с подбитого германского дирижабля — цеппелина.