Чтобы лучше разобраться на местности, Ильченко приоткрыл люк и на мгновение выглянул, потом захлопнул крышку. Но в тот момент, когда крышка опускалась, по ней снизу полоснула пулеметная очередь. Опоздай Ильченко спрятаться только на сотую долю секунды — и пули срезали бы его голову. Однако и сейчас он не миновал пули. Одна из них, отраженная крышкой, пробила кожаный шлем и ударила в кость черепа. Ильченко успел крикнуть: «Влево!» и потерял сознание.
Марцынюк развернул машину и полным ходом помчался по майхану. Через две-три секунды Ильченко пришел в себя. В глазах у него фонтаном били искры. Приложился к прицелу, нажал педаль. Снаряд, кажется, попал в одно из японских орудий. Но в то же мгновение танк сам вздрогнул от попадания вражеского снаряда. К счастью, повреждение оказалось не тяжелым — снарядом перебило рессору. Танк, замедлив ход, продолжал идти.
Через полсотни метров выпуклость бархана скрыла танки от японских артиллеристов. Обстрел машин прекратился. Заряжающий Гребнев начал перевязывать раненого командира. Только он наложил марлю и обернул голову раза два бинтом, как, случайно заглянув в триплекс, закричал:
— Смотрите скорее!
Ильченко наклонился к щели. На расстоянии около семисот метров он увидел нечто такое, от чего по его жилам пробежала волна холода: из-за левого бархана быстро выходили один за другим японские танки — шесть- восемь… десять! Вытянувшись в линию, они повернули башни и открыли огонь. Первые снаряды уже разорвались где-то вблизи танка.
Ильченко с быстротой молнии вскочил, крикнул Марцынюку: «Вперед зигзагами!», повернул башню назад, навел прицел на средний танк и выстрелил. Снаряд разорвался в десяти метрах перед танком. Этого пристрелочного выстрела Ильченко было достаточно, чтобы перейти на поражение. Второй его снаряд точно попал в цель. Японский танк остановился. Ильченко шлет в него еще один снаряд. Второе попадание. Танк загорелся.
Марцынюк меняет курс каждые две-три секунды. Сквозь щель он видит, что пушка второго нашего танка молчит. Она как-то странно повернута книзу. Танк на полном газу мчится на свою сторону.
«Вероятно, подбили пушку», подумал Марцынюк.
Ильченко же, не зная, что он один ведет борьбу с десятком танков противника, продолжал стрелять. Следующие три снаряда он всадил один за другим в соседний с подбитым правый танк. Из него показался огонь.
Повязка с головы Ильченко свалилась. Он почувствовал, как горячая струйка крови побежала по спине. В глазах стало темнеть. В руках появилась дрожь. Слабость усиливалась с каждой секундой. Сжав зубы и собрав силы, Ильченко переводит орудие на тот танк, который был позади первого подбитого. Посылает в него снаряд — промах. Второй — попадание. Третий — промах. Четвертый — опять попадание. Танк загорается.