Кукин, сжав зубы, посылает в противника снаряд за снарядом. На его лбу выступили крупные капли пота. Солнце уже сильно пригревает. В танке стало жарко. Пороховые газы едят горло. Кукин иногда кладет руку водителю то на правое, то на левое плечо. В искусных руках Киркина танк, как живой, ловко маневрирует. Он уже раздавил несколько пулеметов, только что навалился на противотанковую пушку. Было слышно даже, как она хрустнула.
Вдруг резкий удар потряс танк. Японский снаряд угодил в лобовую стенку. Броня, однако, выдержала. Кир- кин сообщает:
— Товарищ старший лейтенант, отшибло ногу.
— Вести можете? — тревожно спрашивает командир.
— Могу.
— Тогда вперед!
Лавина стальных чудовищ, охватив гору полукольцом, поднимается по ее склонам все выше. Клубы дыма и пыли вырываются как бы из недр земли. Вспышки выстрелов подобны разрядам молний. Кажется, что тихий холм, безмятежно спавший миллионы лет, в это утро превратился в бурно действующий вулкан.
Японцы дерутся с отчаянным упорством. Кукин видит через триплекс смотровой щели, как сзади к соседнему танку подбежал японский солдат и швырнул в него бутылку с бензином. Через секунду броню танка лизнули языки пламени. Кукин с криком ярости повернул башню и пустил очередь из пулемета. «Бутылочник» свалился.
В это время танк Кукина получил второе попадание. Снаряд скользнул по стенке корпуса. От трения быстро вращающегося снаряда танк взвизгнул, как раненый зверь. Людей в танке передернуло. Мотор почему-то заглох. Воспользовавшись мгновением тишины, Кукин участливо спросил водителя:
— Как нога, Андрей Наумыч?