Кукин покачал головой и перевел взор вправо. Несколько танков уже начали спуск по северному склону Байн-Цагана. На расстоянии метров трехсот от вершины Кукин увидел многочисленные вспышки орудийных выстрелов. Один из танков, шедших впереди, остановился. Из него показалось пламя. Кукин, приложившись к прицелу, снова повел огонь.
Солнце, поднявшись высоко на безоблачном небе, нeмилосердно пекло. Под его лучами броня танков разогрелась так, что прикоснуться к ней было невозможно. Внутри стальной коробки температура поднялась выше пятидесяти градусов.
Кукин находил еще возможность шутить:
— Эх, да и зажаримся же мы здесь, как поросята в духовке! Корочка на нас будет румяная.
Пот с него лил ручьем. Он едва успевал смахивать мокрым рукавом крупные капли, набегавшие на глаза.
Танки бригады Яковлева.
В полдень механик доложил, что мотор перегрелся и не тянет. Танк, преследуя отходивших японцев, подошел почти к самому берегу реки Халхин-Гол. Пришлось, укрывшись за бугорком, остановиться.
Бой за Байн-Цаган закончился. Ничто не помогло японцам: ни пушки, ни пулеметы, ни мины, ни бутылки с бензином. Все подавляя и сокрушая на своем пути, танки огневым гребнем прочесали гору. Японцы были сброшены с горы и оттеснены за реку. Танки один за другим стали возвращаться к месту сосредоточения у колодца Кахейн-Худук. Над ними все еще носились снаряды, выпускаемые из-за реки.
Танк Кукина пошел обратно через гору. Пока он добирался к вершине, в него попал третий, потом и четвертый снаряд. Броня выдержала оба удара.