Саперы тем временем живо подкладывают к стенам дотов свои ящики и поджигают фитили. Взрывы доканчивают разрушение дотов, начатое артиллерией.
Бой развертывается с молниеносной быстротой. Люди и машины действуют согласованно, как части одного механизма. Механизм этот сложный, огромный — никакая вражеская сила не может его остановить.
Белофинские доты захватываются один за другим. В двенадцать часов двадцать восемь минут — менее чем через полчаса после начала штурма — на центральном доте 0-06 высоты 65,5 взвивается красный стяг с портретами Ленина и Сталина.
Какой это волнующий момент!
У бойцов и командиров по-особому заблестели глаза.
Страшная, дышавшая смертью высота 65,5 захвачена. Из уст в уста полетело крылатой птицей радостное слово: «Прорыв… Прорыв… Прорыв…»
Тяжелые танки с высоты 65,5 двинулись вперед и влево к высоте «Язык» с железобетонным дотом 00–11. И эта прочная твердыня линии Маннергейма скоро превращается в груду развалин. За линкорами, не отставая, продвигается батальон капитана Сороки из полка Рослого.
Столь же успешно движется и правофланговый батальон капитана Кравченко. За какие-нибудь три десятка минут в его руки попадают доты 0-08, 00–21, 00–18. Люди неудержимо катятся вперед, как волна прилива.
В роще «Молоток» с одной группой пехотинцев Кравченко произошло своеобразное приключение. Пехотинцы гнались за убегавшими белофиннами. Те, добравшись к нескольким дерево-земляным точкам, скрылись в них. Пехотинцы вскочили на крыши дзотов и вообразили, что теперь белофинны от них не уйдут. Отдохнув минуту- другую, пехотинцы решили спуститься на землю и захватить белофиннов, как мышей в ловушке.
Однако дело обернулось неожиданно. Как только с крыши какого-нибудь дзота спускались ноги, сейчас же из соседнего дзота открывалась стрельба. Несколько красноармейцев было ранено. Слезть с дзотов оказалось невозможным. Выходило, что в ловушку попали и сами преследователи.