Вильсон объяснил присутствующим, что это руль машины. Он действует в точности, как руль лодки или парохода.
Танк плотно прижался к земле, будто врос в нее. Чего либо похожего на колеса под корпусом танка нельзя было заметить.
— Не угодно ли, господа, взглянуть на внутреннее устройство крейсера? — спросил Триттон, когда внешний осмотр был закончен.
— О, конечно! — хором ответило несколько голосов.
Триттон открыл стальную дверку в задней части спонсона. Вход был узкий и низкий. Проникнуть в него можно было только на четвереньках. Первым вошел Триттон, за ним полез Ллойд-Джордж, потом Бальфур, Робертсон, Эллис и еще два человека. Больше не вмещалось.
Внутри танка было очень тесно. Середину его занимал огромный четырехцилиндровый мотор. По обеим сторонам мотора были узкие проходы. На верхней части боковых стенок выдавались полки с плотно уложенными орудийными патронами. Кто-то стукнулся головой об одну из полок и недовольно заворчал.
Пушки в спонсонах были расположены так низко, что стрелять из них можно было, только стоя на коленях. В передней части корпуса помещались два сиденья с низкими спинками: правое — для водителя, левое, более высокое, — для командира танка. Возле сидений торчали рычаги и педали управления.
Ллойд-Джордж взобрался на водительское место. В стенке корпуса на уровне глаз он заметил узкую горизонтальную щель. Посмотрел в нее. Увидел небольшой кусок изрытой воронками поляны. Такая же щель была и перед сиденьем командира. Заметил вслух, что подобные же смотровые щели делались в забралах средневековых рыцарей.
— Да, совершенно правильно! — отозвался Триттон. — Вообще весь танк в целом можно уподобить рыцарю средних веков. Броня танка — это прежние латы. Мотор соответствует коню. Но вместо одной лошадиной силы, которой располагал средневековый кавалерист, у него здесь сто пять лошадиных сил. На смену мечу и копью пришли пушки и пулеметы. Команда же из восьми человек образует коллективного бойца наших дней.
После первой группы осматривающих в танк влезла вторая, менее многочисленная. Большая же часть приехавших — в том числе и лорд Китченер — отказались. Китченер при этом проворчал, что он уже вышел из мальчишеского возраста и лазить в какие-то невозможные щели не намерен.