Танк Красной армии.
До слуха гостей на трибунах доносится какой-то отдаленный рокот. Несколько мгновений чудится, что это громыхает приближающаяся гроза. И вдруг со стороны Исторического музея на площадь вырвался тяжелый танк. На нем развевается красное знамя. Его орудийные башни наглухо закрыты. Из них торчат пушки и пулеметы. Танк вихрем проносится по площади. Золотыми буквами на нем написано «Сталин».
За головным танком с такою же скоростью проходит второй — «Маршал Ворошилов», третий — «Киров», четвертый — «Андрей Жданов».
Потом, как поток, прорвавший плотину, хлынули на площадь броневые автомобили и танки. Танков было множество. Броня заполнила всю площадь. Стальная река лилась с оглушающим ревом моторов. Буря рукоплесканий на трибунах, медные звуки оркестровых труб — все потонуло в могучем рокоте машин.
Вот мчатся верткие танкетки. Вот танки-амфибии с гребными винтами и рулем сзади, чувствующие себя на воде столь же хорошо, как и на суше. А вот проходят быстроходные колесно-гусеничные танки. На ровном поле или по открытой дороге они могут нестись быстрее ветра. Вот тяжелые танки. Каждый из них равен по весу двум десяткам слонов. Шествие машин замыкают сверхтяжелые танки. Это горы стали со многими пушками и пулеметами. В лесу эти чудовища могли бы прокладывать себе широкую дорогу, сваливая столетние деревья. Нет такой стены, которая могла бы выдержать их напор!
Колесно-гусеничные машины на параде после маневров.
После частей Красной армии на площадь вступили трудящиеся страны социализма, чтобы с любовью и преданностью приветствовать великого Сталина, его соратников и членов правительства.
В этот час тучи спустились еще ниже. Дождь усилился. И вдруг снова раздался могучий рокот моторов. На этот раз он шел с неба. Там, эскадрилья за эскадрильей, неслись скоростные истребители, тяжелые бомбардировщики, штурмовики, разведчики. Сотни тысяч глаз с восторгом следят за их точным строем, который не может нарушить даже непогода.
Стахановцы, инженеры, ученые, делегаты сел и деревень нашей страны, рабочие делегации из-за границы с глубоким волнением покидают трибуны после парада на Красной площади.