-- Ну есть же землемѣры у кого нибудь изъ сосѣдей?
-- Ни одного въ уѣздѣ не оказывается.
-- Какъ же быть, Боже мой! вскричалъ я съ досадой.-- Вѣдь планамъ Петровскаго болѣе сорока лѣтъ: что по нимъ сдѣлаешь? О томъ какъ мѣряютъ землю, я имѣю столько же понятія сколько о китайской азбукѣ... а между тѣмъ, время пройдетъ понапрасну.
Веселый хохотъ посредника былъ отвѣтомъ на мои жалобы.-- Да помилосердуйте, Сергѣй Ильичъ, перебилъ онъ меня, кусая губы, какимъ это образомъ вы, человѣкъ жившій въ деревнѣ, могли подумать о составленіи уставныхъ грамотъ въ іюнѣ мѣсяцѣ? Или вы ужь рѣшились мѣшать и тѣмъ лѣтнимъ работамъ, которыя у васъ происходятъ? Вѣдь безъ ходьбы по полямъ и долгихъ разговоровъ съ крестьянами вамъ согласиться трудно. Да какъ же наконецъ въ самую горячую пору отрывать крестьянъ отъ ихъ собственныхъ полей, для того, что можно сдѣлать въ сентябрѣ мѣсяцѣ? Другое дѣло, еслибы вы были заняты, еслибы только одинъ іюнь былъ въ вашемъ распоряженіи...
-- Правда, правда, дорогой сосѣдъ, отвѣчалъ я, вполнѣ признавая себя побѣжденнымъ: -- я еще разъ показалъ вамъ, что не рожденъ для самыхъ простыхъ обязанностей сельской жизни.
Затѣмъ разговоръ перешелъ къ уѣздной хроникѣ, къ домашнимъ воспоминаніямъ, и мы разошлись на разсвѣтѣ.
-- Послушайтесь меня, сказалъ мнѣ на прощанье Владиміръ Матвѣевичъ:-- не мучьте себя, не забѣгайте впередъ, проживите мѣсяца два какъ наблюдатель. Ручаюсь вамъ, что такого любопытнаго лѣта вы еще не проводили нигдѣ, даже на островѣ Вайтѣ. Мы будемъ видѣться часто, я стану разсказывать обо всемъ, что сдѣлалъ, и что свершается въ краѣ; сосѣдей у васъ довольно; къ сестрѣ вашей ѣздятъ помѣщицы, а это тоже не малое преимущество. Не выходя изъ дома, вы составите себѣ понятіе обо всемъ, приглядитесь къ тому, что сдѣлано людьми болѣе опытными и положите основаніе своему плану. А теперь отдыхайте; я и самъ былъ въ разъѣздахъ двѣ послѣднія ночи.
-- Еще одно слово, перебилъ я посредника, улыбаясь: -- безъ сомнѣнія вы на вашихъ сходкахъ говорите крестьянамъ вы и "господинъ Ефимъ Ивановъ", "господинъ Семенъ Ѳедоровъ?"
Но этого чудака и поддразнить не легко было:-- Я не подхожу подъ эти правила, отвѣчалъ онъ холодно,-- мы съ здѣшними крестьянами знакомцы не новые. Мы десять лѣтъ говоримъ другъ другу ты, и на вы съѣзжать не видимъ надобности.
Мы простились, и когда я проснулся, было уже восемь часовъ утра.