Глава I.
ВСТУПИТЕЛЬНАЯ.
Начало трудно -- слышалъ я не разъ...
* * *
Нѣсколько недѣль тому назадъ, одинъ гражданинъ Соединенныхъ Штатовъ, на собственной своей шкунѣ, отъ нечего дѣлать, направилъ путь изъ какого нибудь Коннектикута прямо въ Сѣверную Пальмиру. Въ тридцать-три дня окончилъ онъ свое путешествіе и бросилъ якорь противъ Англійской набережной. Напрасно спутники уговаривали его скорѣе выйти на берегъ и посмотрѣть хотя Невскій проспектъ. Угрюмый американецъ пообѣдалъ на своей шкунѣ, говоря, что въ Петербургѣ вѣрно нѣтъ хорошаго ростбифа, потомъ легъ спать и, выспавшись хорошенько, наконецъ пошолъ осматривать нашу столицу.
Но не такъ дѣлаютъ петербургскіе фельетонисты. Одинъ изъ нихъ въ такихъ словахъ изливалъ дань удивленія "красавцу Петербургу", воротившись въ него послѣ двухнедѣльной поѣздки въ Финляндію, которая была для него чѣмъ-то въ родѣ Австраліи.
"Послѣдняя картина. И стою на Исакіевскомъ мосту. Утро. Нева. Городъ спитъ. Заря на небѣ. Дивный видъ! Биржа. Адмиралтейство. Прекрасенъ ты, спящій Петербургъ!"
Истинно чудное описаніе! Какъ бы хотѣлось мнѣ, подобно художнику фельетонисту, начать мѣсто разсказа тамъ, гдѣ онъ кончилъ,-- то есть на Исакіевскомъ мосту или, по крайней мѣрѣ, на Троицкомъ. Но, увы! что можетъ происходить на мостахъ? Иногда съ нихъ бросались въ воду; но подобныя сцены хороши въ повѣсти при концѣ, а никакъ не въ началѣ.
Къ несчастію, моему разсказу суждено начаться очень скромно и прозаически -- въ Гороховой улицѣ и тотчасъ же перенестись безвозвратно въ петербургскія окрестности. Петербургу принадлежитъ въ немъ самая малая роль...
Дѣло было лѣтомъ, въ іюнѣ. Вечеромъ, часу въ седьмомъ, господинъ лѣтъ двадцати-осьми, мрачнаго вида, въ синей альмавивѣ, одна пола которой очень граціозно закинута была на плечо, и въ бѣлой шляпѣ съ большими полями, вышелъ изъ своей квартиры у Каменнаго моста и скорыми шагами направился къ Невскому проспекту.