-- Какое несчастіе, сказалъ я: -- что мы не увидали васъ раньше... Мы раскопали стогъ съ правой стороны, а вы, видно, съ противоположной?
-- Да.
-- Обойди мы стогъ, продолжалъ я, обращаясь съ упрекомъ къ Шайтанову: -- мы давно уже имѣли бы удовольствіе бесѣдовать съ ними и не имѣли бы несчастія повредить вотъ имъ шею... Простите! простите!
Послѣднія слова произнесъ я съ глубокимъ прискорбіемъ, ибо не могъ не замѣтить, что голова несчастнаго незнакомца держалась нѣсколько на сторону.
-- Шея! сказалъ онъ мрачно.-- Шея -- ничего! Для несчастнаго однимъ несчастіемъ больше, однимъ меньше -- все равно!
-- Однакожъ, было бы нехорошо, замѣтилъ Шайтановъ: -- еслибъ мы вовсе оторвали вамъ голову!
-- О, вы оказали бы мнѣ истинное благодѣяніе! воскликнулъ незнакомецъ...
-- Заключаю изъ вашихъ словъ, что судьба свела насъ съ такимъ же несчастнымъ, какъ и мы сами, сказалъ я.-- И тѣмъ болѣе мы должны сблизиться.
-- О, несчастія наши не имѣютъ границъ! воскликнулъ незнакомецъ.-- Но пойдемте; я вижу, что вы, по крайней мѣрѣ въ эту минуту, несчастнѣе насъ... Вы говорите, что вы голодны; я вижу что вы мокры... А у насъ есть хересъ, есть копченая колбаса и платья наши сухи.
Хересъ! копченая колбаса! Не могу описать восторга, овладѣвшаго мной при этомъ извѣстіи.