-- Ужь ты и за критику принимаешься! ничего, поѣдемъ и поглядимъ, испей до дна чашу нашихъ наслажденій. А хорошо я состроилъ продѣлку съ Копернаумовымъ?
-- Это какъ тебя сподобило?
-- Очень просто: когда онъ взглянулъ на тебя и что-то замялся, я подошолъ и шепнулъ: хочешь 50 рублей? говори, что у этого господина злой глазъ, и бѣги отъ него опрометью! Онъ отлично понялъ, въ чемъ дѣло.
-- Да что такое этотъ Копернаумовъ?
-- Я встрѣчалъ его у цыганъ, и только.
-- Удивляюсь тебѣ, Скакуновъ!
-- А и тебѣ, Чернокнижниковъ. Ты пріобрѣлъ успѣхъ, успѣхъ громадный! Исторія о твоихъ глазахъ разойдется по городу.
Подъѣхавъ ко взморью, мы вышли изъ коляски, сѣли на скамеечку и закурили сигары. На меня нашла меланхолія: я спрашивалъ себя, честно ли я поступаю, подсмѣиваясь надъ пріятелями Скакунова, такъ ласково и радушно меня принявшими. Сцена окрестная располагала къ меланхоліи: небо было сѣро, блѣдное солнце тонуло въ мелкихъ волнахъ, даже не кидая отблеска; по дорожкѣ ѣхало много экипажей, и каждый изъ нихъ пылилъ какъ нельзя болѣе. Иные коляски стояли на мѣстѣ; около нихъ собрался кружокъ молодежи, обѣдавшей вмѣстѣ съ нами сегодня; имѣвъ случай видѣть неразговорчивость и ненаходчивость этихъ юношей, я жалѣлъ о дамахъ, къ которымъ они подходили. Иные мужчины сидѣли на травѣ и курили папиросы; немногіе изъ посѣтителей глядѣли на взморье; впрочемъ, на этотъ разъ и глядѣть было нечего. Вѣра, оставивъ свой экипажъ, гуляла съ двумя пріятельницами; молодые люди бродили около нихъ, отпуская односложные вопросы и отвѣты. Вѣра говорила о чемъ-то съ жаромъ: рѣчь шло обо мнѣ и о моей исторіи на Королевой дачѣ. На меня пѣшеходы и другіе гуляющіе глядѣли съ особеннымъ подобострастіемъ, и слова: итальянецъ, первый художникъ, магнетизёръ, тамъ и сямъ слышались въ отдаленіи.
Не успѣли мы разболтаться хорошенько, какъ въ сторонѣ, за кустами, послышался великій шумъ; казалось, этотъ день мнѣ суждено было самому натыкаться на исторіи и видѣть разные пассажи. Усадивъ Вѣру и ея подругъ въ коляски, мм съ Скакуновымъ пошли на говоръ и увидѣли двухъ молодыхъ людей, жестоко обвинявшихъ другъ друга. Дѣло уже доходило до назначенія дня и часа дуэли. Одинъ изъ ссорящихся былъ тотъ толстый господинъ, который обѣдалъ съ нами и разсказывалъ смѣшныя исторіи, другой былъ долговязый франтъ съ блѣднымъ и хладнокровнымъ лицомъ, въ настоящую минуту искривленнымъ злобою и свирѣпствомъ.
-- Въ чемъ дѣло? спросилъ Скакуновъ.