Съ цвѣтовъ пустынныхъ, къ небесамъ,
И передамъ моимъ струнамъ
И ревъ, и вой минувшей бури.
Это голосъ сильнаго, мощно-раскаявающагося человѣка, это откликъ пѣвца, пораженнаго величіемъ вновь открывшагося передъ нимъ міра. Будь Полежаевъ менѣе разрушенъ душою и тѣломъ, можетъ быть за этой восторженной пѣснью для него началось бы перерожденіе, если не по таланту, то по жизни, и существованіе поэта украсилось бы новыми цѣлями, и присоединился бы онъ къ многочисленному разряду людей, вспоминающихъ о кавказскомъ краѣ, какъ объ утишителѣ злѣйшихъ нравственныхъ недуговъ. Но для нашего пѣвца прошло время перерожденія и торжественной вѣры въ свое будущее: лишь въ самомъ небольшомъ числѣ произведеній (какъ, напримѣръ, "Провидѣніе" и "Водопадъ") слышится намъ голосъ нравственно-бодраго, хотя и страдающаго, человѣка, затѣмъ смолкаетъ этотъ голосъ, смѣнясь на звуки далеко грустнѣйшіе и вмѣстѣ съ тѣмъ несомнѣнно поэтическіе. "Черныя глаза", "Море", "Отрывокъ", "Ночь на Кубани", "Цѣни", два посланія къ А. П. Л -- у, "Осужденныя", "Пѣснь погибающаго пловца", "Живой мертвецъ", "Вечерня заря", принадлежатъ къ лучшему, что только когда-нибудь была написало Полежаевымъ. Все они проникнуты однимъ и тьмъ же грустнымъ лиризмомъ, во всѣхъ ихъ, съ большею или меньшею ясностію слышится тотъ самый вопль, о которомъ мы говорили выше, вопль иногда бурный и отчаянный, иногда тоскливо-гармоническій. Нѣкоторыя изъ пьесъ, нами названныхъ, грѣшатъ неопредѣленностью выраженій, неясностью мысли, за то другія, но своимъ достоинствамъ, какъ бы заставляютъ предчувствовать музу другаго поэта, также пѣвшаго на Кавказѣ, и на Кавказѣ же сложившаго свои кости, подобно Полежаеву.
"Ночь на Кубани", безспорно, принадлежитъ къ числу нанболѣе удачныхъ и трогательныхъ пьесъ изъ разряда сейчасъ нами указаннаго. Содержаніемъ она не богата, разсужденіи поэта, относящіяся къ его грустному положенію, выражены безъ особливой силы, но картины кавказской ночи, въ ней заключенныя, полны замѣчательной прелести. Тутъ виденъ взмахъ настоящаго художника, тутъ отразилась грандіозно-унылая поэзія края, того края, о которомъ, во время Полежаева, лучшіе поэты писали не безъ трескучихъ фразъ и метафоръ. Надобно много горя выносить въ душѣ своей, надо всею силою скорбной души прилѣпиться къ красамъ природы для того, чтобъ набросать строки въ родѣ слѣдующихъ:
Весенній вечеръ на равнины
Кавказа знойнаго слетѣлъ;
Туманъ медлительный одѣлъ
Горъ дальныхъ синія вершины.
Какъ море розовой воды,