Были слышны раза два...
Послѣ, тѣнью боязливой
Кто-то, чудилося мнѣ,
Осторожно и счастливо,
При мерцающей лунѣ,
Пробирался по стѣнѣ...
Всякое эстетическое чувство возмущается безобразіемъ колыбельной пѣсни и нестройностью выраженій, въ нее вкравшихся. Во всемъ произведеніи напрасно станемъ мы искать какой-либо поэтической мысли, въ ней есть только, и то при концѣ, нѣчто похожее на поэтическій мотивъ, но напрасно станете вы искать въ немъ какого-либо значенія. Намъ скажутъ, можетъ быть, что всѣ дурныя стороны пѣсни были замѣчены и прежде. Возьмемъ же въ противоположность ей, хоть "Цыганку", вещь много разъ превозносимую, понравившуюся Бѣлинскому и съ его легкой руки перепечатываемую во всѣхъ отзывахъ о Полежаевѣ.
Кто идетъ передъ толпою
По широкой площади
Съ загорѣлой красотою