Прокричитъ ли пѣтухъ послѣ заката солнца, грузинъ вѣритъ, что врагъ собирается на хозяевъ пѣтуха. Если говорить часто о чемъ нибудь, то оно должно совершиться какъ-бы по неволѣ. Повѣрье это выразилось у русскаго народа въ поговоркѣ,-- "накликать бѣду".
Неблагословенной сѣтью грузинъ не станетъ ловить рыбу.-- Онъ вѣритъ, что такою сѣтью, вмѣсто рыбы, будешь таскать камни, а пожалуй вытащишь и бѣсенка.
Грузины имѣютъ множество признаковъ, по которымъ заключаютъ о будущемъ. Объясненіе примѣтъ зависитъ отъ того, кто и какъ на себѣ испыталъ ту или другую примѣту. Для одного чихнуть два раза сряду означаетъ добро, для другого напротивъ. У кого играетъ правый глазъ, тотъ надѣется на хорошее, а иной доволенъ и игрою лѣваго глаза. Объ этомъ существуетъ у грузинъ цѣлая рукописная книга: О пѣніи членовъ (!), пользующаяся большею популярностію. Въ книгѣ подробно изложено значеніе игры членовъ человѣческаго тѣла, всѣхъ и каждаго порознь, начиная съ бровей, до ногъ съ ихъ пальцами, суставами и ногтями {"Очерки деревен. нрав. Грузіи", Н. Берзеновъ. Кавк. 1854 г. No 1, стр. 282, примѣч.}.
Кто привѣситъ зубъ волка къ лошади, тотъ увеличиваетъ быстроту ея хода. Къ волчьему хвосту прибѣгаютъ для открытія домашняго вора изъ числа нѣсколькихъ подозрѣваемыхъ лицъ. Каждый изъ обвиняемыхъ долженъ перепрыгнуть черезъ зажженный хвостъ; виновный узнается по корчамъ, которыя поражаютъ его при этомъ. Укушенный бѣшеною собакою бросается къ зеркалу, и если въ немъ увидитъ ея морду вмѣсто своего лица, то вѣритъ въ непреложность своей смерти, а если наоборотъ, то считаетъ себя выздоровѣвшимъ.
По народному повѣрью, если лисица поваляется на засѣянномъ мѣстѣ, то оно лишается произрастанія. Отъ сообщенія лисы съ псомъ раждается искуситель. Если поймать удода во вторникъ, а въ середу зарѣзать и высушить каждое перышко и косточки птицы -- то онѣ обладаютъ множествомъ талисмановъ. Кто имѣетъ въ своемъ кошелькѣ гребень удода, будетъ имѣть всегда успѣхъ въ судѣ; владѣющій клювомъ удода и пришившій нижнюю часть его къ рукаву, можетъ когда захочетъ избавиться отъ соперника въ любви и избѣжать всякихъ ссоръ и треволненій. Носить на рукавѣ правый глазъ удода, значитъ пользоваться всегда расположеніемъ своего господина. Колдовство изчезаетъ, если мозгомъ удода окурить заколдованное мѣсто. "Если беременная женщина носитъ на рукавѣ сердце этой-же птицы, то она внѣ всякой опасности отъ преждевременныхъ родовъ. Кто на правомъ рукавѣ будетъ носитъ язычекъ удода, тому нечего бояться отравы. Когда собираешься къ царскому порогу, сдѣлай напередъ мазь изъ крови удода, и льняного масла, помажь ею себѣ ноздри и ступай съ Богомъ."
Всѣ эти любопытныя для себя указанія грузинъ находитъ въ рукописномъ лечебникѣ -- Карабадимъ, къ которому весьма часто обращается во время недуговъ.
Болѣзнь у грузинъ нерѣдко представляется въ видѣ пластическихъ образовъ или духовъ. Болѣзнь оспы, напримѣръ, не считается физическою, но болѣзнью живою -- обществомъ высшихъ разумныхъ духовъ, которые, имѣя власть надъ человѣкомъ, посѣщаютъ непремѣнно каждаго, и обрекаютъ на смерть того, кто имѣлъ несчастіе навлечь на себя ихъ гнѣвъ. Господство духовъ надъ человѣкомъ послужило основаніемъ къ тому, что ихъ прозвали батанами (господинъ) и даже ангелами. Больного, съ самыми первыми признаками оспы, укладываютъ въ саклѣ на самомъ почетномъ мѣстѣ, и около него ставятъ столикъ, уставленный лучшими вещами, имѣющимися въ домѣ. Куски сахара, яблоки, преимущественно краснаго цвѣта, и другіе мѣстные фрукты, стаканъ съ молокомъ, крендели и обрѣзки разноцвѣтныхъ шелковыхъ матерій -- все это размѣщается на столикѣ возлѣ больного.
По понятію грузинъ, духи какъ и люди нуждаются въ пищѣ и питьи. Они берутся за приготовленное имъ кушанье въ глубокую полночь, когда повсюду царствуетъ тишина, и всѣ погружены въ мертвый сонъ.
Приготовивъ для духовъ столъ, грузины принимаются за музыку и пѣніе, какъ необходимыя принадлежности хорошаго стола. Если въ домѣ не случится чонгури {Чонгури -- музыкальный инструментъ употребительнѣйшій у грузинъ, Чонгури городской, не то что деревенскій, "городской чонгури это аристократъ, въ сравненіи съ своимъ сельскимъ, буквально неотесаннымъ, собратомъ." Въ городахъ существуютъ три видоизмѣненія этого инструмента: тори, просто чонгури и Въ деревенскомъ чонгури нѣтъ украшеній, нѣтъ серебряннаго ободочка съ надписью: плаваю въ океанѣ блаженства и очарованія; струны его не металлическія, а изъ жилъ нарѣзанныхъ на тонкія ниточки и навощенныхъ. Грузины любятъ этотъ инструментъ и сложили про него пѣсню: "Чонгури мой чонгури -- поетъ селянинъ -- вдали вырѣзанный изъ груши (дерева); наслѣдіе моего отца, временъ моего дѣда." Вообще о музыкальныхъ инструментахъ см. Кавк. 1850, No 65.}, то достаютъ у сосѣда и играютъ подлѣ больного, а въ промежутокъ между музыкою всѣ домашніе считаютъ необходимымъ пѣть пѣсню, слѣдующаго содержанія: "Лилія-баюшки, роза-баюшки, лилія-баюшки-баю! къ намъ пожаловали батонеби, лилія-баюшки пожаловали и развеселились, лилія-баюшки-баю!"
По увѣренію старухъ, батонеби большіе охотники до пѣнія и музыки. Они, по разсказамъ, сами играютъ на чонгури и поютъ такъ сладко и очаровательно, что пѣніе ихъ можно сравнить только съ ангельскимъ пѣніемъ.