Смотря по населенію деревни, число приносившихъ угощеніе иногда было очень велико, но сколько бы ихъ ни было, всѣ садились вмѣстѣ, ѣли, пили и разговаривали. Отъ этого крестьяне и имѣли обо всемъ почти такія же свѣдѣнія, какъ ихъ князья или дворяне. Вступая въ разговоръ, каждый считалъ своею обязанностію употреблять все свое краснорѣчіе,-- такое, отъ котораго, по выраженію грузинъ, "могъ бы треснуть камень". Изысканныя выраженія, сравненія и уподобленія, существующія у азіатскихъ народовъ, находили и здѣсь мѣсто и считались необходимостію.
Грузинъ свыкся съ такимъ разорительнымъ обычаемъ. Пріѣдетъ ли къ кому-нибудь толпа гостей или путниковъ, хозяинъ тотчасъ же очищаетъ для нихъ домъ, въ которомъ самъ помѣщается съ семействомъ; если окажется его мало, то и всѣ остальныя пристройки и службы его незатѣйливой усадьбы. На одинъ ужинъ онъ часто употребляетъ весь годовой запасъ безъ всякаго остатка, и все-таки повторяетъ грузинскую пословицу: "Гость мнѣ дороже друга" -- таковъ обычай.
Хотя владѣльцамъ закономъ и воспрещалось отнимать что-либо у своихъ крестьянъ, но на самомъ дѣлѣ они могли взять все, что хотѣли: деньги, оружіе, лошадь и проч.
Конечно, все это бралось въ видѣ подарковъ, но на столько было обязательно, что крестьянинъ не могъ отказать въ требованіи и защищался только тѣмъ, что, узнавъ о пріѣздѣ князя, торопился спрятать все лучшее. Отдѣлаться отъ поднесенія подарка было невозможно, изъ опасенія преслѣдованій и дурныхъ послѣдствій.
Доходы помѣщиковъ отъ крестьянъ были незначительны и вознаграждались платою, за разборъ происходившихъ между ими ссоръ и тяжебныхъ дѣлъ. Помѣщики производили въ деревняхъ судъ сами, или въ неважныхъ случаяхъ чрезъ повѣренныхъ своихъ, по общимъ законамъ государства и по мѣстнымъ обычаямъ. Только о важныхъ случаяхъ, какъ напр., объ убійствѣ, разбоѣ и т. п., они доносили царю или мдиванъ-бекамъ. Князья имѣли право лишать зрѣнія своихъ подвластныхъ, но запрещалось помѣщикамъ имѣть темницы для заточенія преступниковъ. Князь не могъ лишить жизни своего крестьянина, но могъ отнять у него имущество.
Переходъ и бѣгство крестьянъ отъ одного помѣщика къ другому былъ запрещенъ законами; попадавшіеся же въ плѣнъ считались утраченными для ихъ владѣльца. Кто выкупалъ, изъ неволи, тому они и принадлежали, но, если крестьянинъ вносилъ за себя, своему новому владѣльцу, все истраченное на выкупъ, то дѣлался свободнымъ.
Крестьяне имѣли право покупать земли и крестьянъ, но безъ письменнаго позволенія владѣльца не могли ихъ продавать. Это же правило распространялось и на другія, значительной цѣны, крестьянскія вещи.
О существованіи въ Грузіи рабовъ, въ концѣ XVII ст., нѣтъ извѣстій, но что они были, доказывается законами страны, изъ которыхъ видно, что рабы происходили: отъ взятыхъ въ плѣнъ непріятелей, отъ купленныхъ иновѣрцевъ или, наконецъ, отъ тѣхъ, которые, женившись на рабѣ, отдавали себя въ рабство ея господину безусловно или по договору.
Свободные люди могли продавать себя въ рабство или своихъ дѣтей, и братьевъ.
Въ Грузіи существовалъ обычай продажи родителями дѣтей, и старшими братьями младшихъ братьевъ. Проданный избавлялся отъ платы отцовскаго долга, если таковой былъ. Часто, не будучи въ состояніи заплатить долга, грузинъ отдавалъ себя въ рабство заимодавцу. Законъ допускалъ также отцамъ, по причинѣ ихъ убожества, продавать дѣтей въ рабство. Въ рабство могъ идти всякій свободный человѣкъ. Земледѣлецъ, принадлежащій господину, отдавалъ себя въ рабство ему же, но крестьянинъ одного господина, не могъ продавать себя въ рабство другому.