Въ тотъ же день открыты одна за другою экспедиціи: исполнительная, казенная, уголовная и гражданская.
Торжество дня закончилось обѣдомъ, баломъ и ужиномъ у главнокомандующаго. Присутственныя мѣста и городъ были иллюминованы.
Въ теченіи мая открыта присутственныя мѣста въ городахъ Гори, Сигнахѣ, Телавѣ, Лори и Душетѣ.
Въ день открытія правленія, двадцать девять человѣкъ грузинскихъ князей просили Кноринга о дозволеніи отправить въ С.-Петербургъ депутатами князей Ивана Орбеліани и Соломона Моуравова съ благодарностію къ императору Александру о принятіи Грузіи въ подданство Россіи {Письмо князей Кнорингу 8 мая 1802 года. Императоръ Александръ отклонилъ ихъ желаніе, какъ поступокъ съ "важными для нихъ издержками сопряженный и по увѣренности моей въ усердіи ихъ, излишній". Арх. Мин. Внут. Дѣлъ, дѣла Грузіи, кн. I. Рескриптъ Кнорингу 26 іюня 1802 г.}.
Съ открытіемъ правленія, лица царскаго дома навсегда устранены отъ управленія народомъ. Нѣкоторые изъ нихъ вызваны въ Россію, другіе остались въ Грузіи. Царевичи Іулонъ, Парнаозъ и Александръ оставили свое отечество. Первые два находились въ Имеретіи, а послѣдній переѣзжалъ отъ одного хана къ другому. Кнорингъ приглашалъ каждаго изъ нихъ возвратиться въ Грузію и вступить во владѣніе принадлежащими имъ имѣніями {Акты Кавк. Археогр. Ком. T. I, 245.}. Ни одинъ изъ трехъ царевичей не принялъ такого приглашенія. Находившіеся въ Грузіи члены царскаго дома были также недовольны. Лишившись права произвольно располагать имуществомъ своихъ подданныхъ, удовлетворять всѣмъ своимъ прихотямъ, они были возбуждены противъ русскаго правительства. Русское правительство хотя и торопилось принять мѣры къ тому, чтобы не поставить ихъ въ затруднительное положеніе. относительно матеріальныхъ средствъ, но забота эта, увеличивъ расходы казны, не привела въ удовлетворительному результату. Царевичи, находившіеся въ Россіи, получили пенсіи по 10 т. р. каждый. Царица Марія, по тогдашнимъ свѣдѣніямъ, имѣла обезпеченные доходы, простиравшіеся до 18 т. р. грузинскою серебрянною монетою {Рапортъ Кноринга Г. И. 5 іюля 1802 г.}. Царицѣ Дарьи назначено по 500 р., царевнамъ Софьи и Рипсимѣ по 100 р., а Гаянѣ и Нинѣ по 75 р. въ мѣсяцъ каждой {Высоч. рескриптъ Кнорингу, 5 августа 1802 г.}. Русскія деньги не произвели того дѣйствія, котораго отъ нихъ ожидали. Честолюбіе и жажда власти не были заглушены золотомъ. Лица царской фамиліи не могли оставаться праздными. Они сожалѣли, что корона ушла изъ рукъ дома Богратіоновъ, и всѣми силами, всѣми зависящими отъ нихъ средствами, старались вернуть ее {Письмо гр. Мусина-Пушкина Трощинскому, 20-го августа, No 61. Акты Кав. Арх. Ком. T. I, 395-401.}.
-- Можете ли вы торжественно утвердить, спрашивалъ какъ-то графъ Мусинъ-Пушкинъ царевича Вахтанга, что съ матерью вашею не сожалѣете о грузинской воронѣ, вышедшей изъ дому Богратіоновъ. Скажите мнѣ откровенно, какъ другу.
-- Не могу! отвѣчалъ царевичъ въ порывѣ откровенности. Жалѣемъ и сильно жалѣемъ. Мы заслуживали бы названіи безумныхъ, если бы такого сожалѣнія не существовало.
Надежда на возможность вернуться въ старому порядку вещей и, вслѣдствіе того, принимаемая царевичами мѣры въ достиженію своихъ цѣлей, были причиною многихъ безпорядковъ въ Грузіи, безпорядковъ, клонившихся въ разоренію бѣднаго класса народа....
Правленіе открыто. Кнорингъ уѣхалъ въ Георгіевскъ, поручивъ командованіе войсками, расположенными въ Грузіи, генералъ-маіору Лазареву, а управленіе дѣлами гражданскими дѣйствительному статскому совѣтнику Коваленскому. Народъ остался въ уныніи, какъ отъ поступковъ Кноринга, такъ и отъ совершенно чуждаго для него порядка веденія дѣлъ, начавшагося съ образованіемъ новаго правленія. Новому правительству прежде всего предстояло уяснить себѣ понятіе о томъ, что такое Грузія? Каковъ характеръ народовъ, ее населяющихъ? Каковъ общественный, нравственный и юридическій строй народа?
Остановимся на этихъ вопросахъ, знакомство съ которыми необходимо какъ для того, чтобы объяснить политическій смыслъ грузинъ, а также и для того, чтобы сложить съ нихъ многія обвиненія, которыя заявляются иногда при изученіи историческихъ событій у этого народа, чисто отъ недостаточнаго знакомства съ его нравами и обычаями.