* * *
Я уверен, что все эти утверждения, несмотря на последовательные рассуждения, из которых они вытекают, многим покажутся рискованными. Но это не производит на меня никакого впечатления: я привык, с одной стороны, к тому, что объявляются рискованными — и еще того хуже — мои утверждения, часто противоречащие тем, которые подавляющим большинством всосаны в плоть и кровь, а с другой — к тому, что наиболее рискованные из моих утверждений постепенно завоевывают общее признание.
Все это совершенно не производит на меня впечатления и еще менее смущает меня, поскольку я питаю абсолютную (математическую) уверенность в том, что настанет день, в который повсюду воздушные силы различных государств примут вид, в точности сообразующийся с изложенными выше утверждениями.
Конечно, я желал бы, чтобы итальянцы были первыми в достижении этого, так как первая страна, создавшая свою воздушную мощь логичным и рациональным образом, будет безусловно обладать огромным преимуществом над остальными. Но если даже это мое желание и не будет удовлетворено, совесть ни в чем не сможет упрекнуть меня, ибо я сделал все, что только было возможно для моих человеческих сил, чтобы эта цель могла быть достигнута.
* * *
Была высказана следующая мысль:
«Италии необходимы воздушные силы, способные защищать воздушное пространство над ней в течение всего того времени, какое после начала военных действий окажется необходимым итальянской промышленности, чтобы достичь возможности выпускать крупными сериями наиболее усовершенствованные самолеты»[89][90].
Эта мысль переносит в воздушную сферу концепцию, именуемую в сухопутной сфере концепцией «щита и копья». Согласно этой идее достаточно было бы воздушного щита, под защитой которого можно было бы принять меры для создания воздушного копья. Иначе говоря, допускается возможность существования воздушных сил, способных прикрыть от воздушных ударов неприятеля производство усовершенствованной материальной части и подготовленного личного состава в течение всего того времени, которое будет необходимо для создания воздушной мощи, способной перейти в наступление; при этом выставляется во всем блеске преимущество, заключающееся в возможности воспользоваться для решительной схватки средствами, воплощающими последние усовершенствования науки и техники.
Если на суше, вследствие огромного превосходства в силах, необходимого для наступающего, чтобы сломить сопротивление хорошо организованной обороны, концепция «щита и копья» может быть оправдана, то эта же идея не находит никакого оправдания в воздушном пространстве, где применяемые средства не обладают никакими оборонительными свойствами и в то же время представляют в максимальной степени наиболее ярко выраженные наступательные свойства. В атмосфере, к сожалению, нельзя вырыть окопы или протянуть проволочные заграждения, или помешать просачиванию на нашу сторону противника; а между тем, к сожалению, все основные предприятия итальянской авиационной промышленности расположены в пределах досягаемости воздушных ударов наиболее грозных из вероятных противников Италии. Я уже не спрашиваю, «какая гарантия» или «какая вероятность», но просто — какая мыслится возможность противодействовать с помощью воздушной обороны разрушению воздушным противником наиболее важных предприятий нашей авиационной промышленности в течение всего того, времени, которое может понадобиться для подготовки крупносерийного производства?
Но если бы даже подобная возможность и существовала, могли ли бы мы предположить, что противник в течение всего этого времени будет сидеть сложа руки и не приступить в свою очередь к крупносерийному производству?