Судия. Но, добрый люде, ци знаете, кто злодѣй у нас? Россудьте лем мудро - Честножив Василь, - мы го за честного чоловѣка держали, в подозрѣню е, адде повѣдят честны свѣдкове.
Чмуль. Честны Панове! То иста правда, же ту злодѣй колесарь, а не иншый, знаете, же он цѣлу ноч не спит, у него все свѣтит ся по цѣлых ночах, он не так жые, як другы честны люде, его в корчмѣ никто не видит, он не сходит ся з честными людми, лем мудруе, як бы збогатѣти; видите якы волы мае, яку худобу, его поле найбогатшое, не есть поблизѣ ярмарку, обы он на нем не был, бо он там своих товаришов мае, он из Мадярами сгваряе ся; гварит же колеса им продае, ай то лем слѣпота, заслѣпляе люди, айбо он не прото по ярмарках ходит; ай то ся знае.
Присяжны. Так е истинно.
Чмуль. Пану Федорови конѣ пропали, и яловка сей ночи, як гварят, в повночи, я не знаю, коли, бо я их не видѣл, но дость того, же колесарь в вечерѣ дома был, а вночи счез, и рано го не было уже дома, то едно; другое, же он такого честного сосѣда мае, што го цѣлый свѣт честуе ( на Федора указуе ), а он не сходит ся с ним, бо му богатства завидит, якое му Бог дал, а з честнов Оленов все вадит ся, а дѣтину их честну все наказуе, як даякый префессор; словом он сам свой чоловѣк, з никым не товаришит.
Олена. Лем з Богумилов.
Чмуль. Так е, надерат ся с людми, знаете колько раз мои гуси, пулькы, качкы загнала, а кедь бы был ем не отямил, та бы был их порѣзал; - и так дость моей працы наѣл ся; -- А што му учинили мои гуси, и пулькы, ай он наистѣ злодѣй.
Присяжны. Так е.
Чмуль. Але указала ся правда, гвоздь в мѣху не мож затаити; честный а мудрый Юрко проуказал му правду: бо колесо ся указало на ситѣ; ци так Юрку?
Юрко. Так е.
Олена. Айбо и тота собака Богумила з ним розумѣе ся, она пустыня так жые, як даяка панѣ, дѣти ей убраны, як панчата, а непрестанно лем попод людскы плоты ходит, з колесарем догваряе ся, и дѣти их все въедно суть, уже честного чоловѣка дѣтина и на улицю сказати ся не годна перед ними; вѣдь то знаете.