Присяжны. Так е, то истинна правда.
Мудроглав. Так е, истинна правда - о, вы сойкы, вы пяницѣ огавны! Василь и Богумила хоть и небогаты, но с помочи божой вшытко мают, што им потребное, а вы всѣ схудобнѣли, а то уже иста правда. Але што тому за причина? Но, слыште, я вам повѣм - бо Василь с Богумилов не престанут робити, усилуют ся, працуют, не ходят по корчмах, не пяницы суть, як вы. А вы уже пропали зовсѣм, бо худобу вашу адсесь чорт ( на Чмуля указуе ) забрал.
Чмуль ( сердитым голосом ). Кто? Я? Я не злодѣй, мене честна громада познае, няй повѣст, ци я забрал, просьте ся и мудрого Юрка, - а вы, дяче, идьте до чорта, кто вас ту звал; бо я на вас право положу, за мою честь.
Мудроглав ( не смотрит на жыда ). Вы всѣ пяницѣ, уже сьте всю худобу попропивали, бо из смердячой корчмы ани не выходите, упиваете ся день-днем, вночи коргелюете, а вдень лежите. Стыд, ганьба, уже и одежды доброй не маете на грѣшном тѣлѣ, босы ходите як псы, поле вам пустое, а волов уже и десять не е в цѣлом селѣ - кедь чужый чоловѣк заблудит ту, думае, же циганьское село.
Судия. Та мы цигане?
Мудроглав. Працуете по циганьскы и маете по циганьскы, бо яка праца така плаца. Дань уже два рокы неплачена, панотцева роковина задержана, моя платня пропала, уже едного честного дома не е, будинкы вам на громаду летят, церковь днесь-завтра упаде, дѣти вам голы, а вы цундрами трясете, голодом морите ся, лем проклятый жыдище тые, як веперь.
Чмуль. А вы, дяче, мовчте - кто вас за прекуратора поставив? - Видите, панове господарѣ, як ми чести урывае, - а не знаете го из села выгнати? Не знаете же он ваш слуга? А так вам смѣе казати? А вы не знаете, што му треба?
Судия. Од завтра глядайте собѣ мѣсто, дяче - мы такого мудерця не хочеме, и панотець може з вами идти, де хоче, - наша церков, нашы дѣдове ю справили, найдеме мы собѣ попа и дяка.
Мудроглав. И панотець, и я пойдеме, коли хочеме, и наистѣ, кедь вы не поправите ся, кедь того окламника, здерцю и душ вашых пекелника, Чмуля и Мошка, што вас пекелнов юхов напавае, не лишите, та наистѣ одыйдеме, бо з вами уже порадити не мож. Але знайте, же и вы выпустѣете як Содома и Гомора, бо Господь долго терпит, але раз прийде час, коли уже каяти ся нескоро буде.
Федор. О, пустыннику, не йдеш, я тобѣ укажу, што Федор годен; не знаете го там ид Василеви положити.