Богобой. Подякуйте Богу, же мы ту не допустили неприятеля, бо тогда не много было бы вам остало ся. Но з вами говорити, только значит, як з конем ся молити -- вы затвердѣлого сердця глупый чоловѣк; видно же вы в школу не ходили, нич доброго сьте ся не научили; я од вас не прошу жалования, маю я милостиваго Отца, он мене жалуе, и буде; и прото узнайте, же ми моя куляга вдячнѣйша, як вам вашое богатство, што го дѣдко забере.
Явление V.
Предешны, Олена с Федорцем.
Олена ( вбѣгне ). Федореньку, фе... ой бѣда - коней нѣт, и сивулька пропала. Кажут, же уже по полночи их не было. Иван десь пошол глядати. То, наистѣ, украли - бо то смуток уже, як ту крадут. Вчера Богумилину яловку украли, - ай няй бы ей там крали с Богом, - ай мою худобу. Ой, ой, Федоре, радь дашто, радь.
Федор. А кто бы смѣл мою худобу рушати, а ци не знае, же Федорово не слободно кынути; дораз укаже Федор, што он може: цѣлое село буде платити.
Олена. То, наистѣ, колесарева робота, бо он ся так ховат.
Федор. Та го повязати дам, иди ми по уряд, няй ту дораз прийдут, они повинны на росказ Многомава прийти, бо кедь ся завозьму, та я укажу, што Федор годен.
Федорцьо. Няню, та и мое гачатко пропало? О, бодай того колесаря дѣдко морил. Прото он мене и вчора собачил, гварил, же из мене нич не буде, же я на шибени умру. О, няню, бийте го, повяжте го, бо я уже и на улицю не годен перед ним выйти.
Богобой. ( смотрит на Федорця ) А ци то ты сыноньку? Так правду говорил честный колесарь, бо наистѣ з тебе нич доброго не буде; ци не тямиш як ты скарѣдно брехав? О ты, бесстыдный черваче, так бесстыдны слова и между воями скарѣдно слухати. Сыне, ты збыткуеш ся над людьми, тебе Бог не благословит, бо ты бесчестный и злочестивый, як Хам.
Федорцьо. Ой, мамко, ци чуете того калѣку? Бийте го бийте!