Разбитіе пакетъ-бота (*) Кумберланда, погибшаго на берегахъ острова Антиги, во время урагана, 4-го Сентября 1804 года.
(*) Здѣсь рѣчь идетъ о вестъ-индскомъ пакетъ-ботѣ. Эти суда суть довольно большія, скорыя къ ходу и хорошо вооруженныя. Они бываютъ вообще построены крѣпко, удобно расположены для пассажировъ, и въ военное время имѣютъ многочисленный экипажъ. Прим. перев.
Поутру 3-го Сентября пакетъ-ботъ Герцогъ Кумберландъ стоялъ на якорѣ на рейдѣ Св. Іоанна, ожидая почты, которая долженствовала быть доставлена къ нему въ тотъ день.
Вооруженный транспортомъ англійскій 44-хъ-пушечный фрегатъ Сераписъ находился отъ пакетъ-бота въ двухъ миляхъ ближе къ выходу: ему надлежало конвоировать его до Тортолы.
Въ продолженіе ночи вѣтеръ дулъ весьма крѣпко отъ N, къ полудню еще усилился. Старый 74-хъ-пушечный корабль де-Рейтеръ, приведенный сюда, чтобъ служить вмѣсто тюрьмы плѣнникамъ, стоялъ въ такъ называемомъ, Глубокомъ Заливѣ; онъ имѣлъ слабый экипажъ и уже дѣлалъ Серапису сигналы, что терпитъ бѣдствіе. Около 12-ти часовъ съ сего послѣдняго пріѣхала на пакетъ-ботъ шлюпка съ просьбою, послать нѣсколько человѣкъ на помощь де-Рейтеру, но Капитанъ Лоренсъ никакъ не могъ удовлетворить сему требованію. Въ это время спустили мы брамъ-стеньги, а въ два часа пополудни, стоя на одномъ дагликсѣ, отдали еще плехтъ.
Между тѣмъ вѣтеръ крѣпчалъ болѣе и болѣе, и въ шесть часовъ превратился въ ужасный штормъ отъ NWtW; тогда мы спустили нижнія реи и стеньги. Едва успѣли мы кончить эту работу, какъ лопнулъ у насъ плехтова канатъ. Это чрезвычайнымъ образомъ насъ встревожило и удивило, ибо канатъ былъ почти новый, и мы знали, что грунтъ здѣсь состоялъ изъ крупнаго песку, а потому и надлежало думать, что онъ перетерся о чей нибудь потерянный якорь или попалъ на гряду кораловъ. Мы тотчасъ привязали остатокъ каната къ запасному якорю, а канатъ запаснаго якоря къ большому верпу {Надобно знать, что въ Англіи для пакетъ-ботовъ употребляются не королевскія суда, а наемныя, и потому они часто бываютъ снабжены всѣми снарядами весьма ограниченно, и даже иногда недостаточно. Прим. перев. }, которые въ десять часовъ ночи и отдали, опасаясь, чтобъ не подорвало дакликсова каната: ибо буря продолжала свирѣпствовать страшнымъ образомъ, и судно наше подвергалось превеликой килевой качкѣ. Такимъ образомъ сдѣлавъ все для своей безопасности, что только было въ нашихъ силахъ, мы прочее предоставили Провидѣнію, и положась на всемощное покровительство Всевышняго, оставались недѣйствующими зрителями ужаснаго явленія, взорамъ нашимъ представлявшагося, и въ глубокомъ молчаніи и страхѣ ожидали конца его. Должно согласиться, что для насъ, коихъ жребій зависѣлъ отъ силы вѣтра, ни какое видѣніе не могло быть страшнѣе и величественнѣе дѣйствія этой бури: она свирѣпствовала съ силою, извѣстною только въ тропическихъ странахъ; дождь лилъ наподобіе потопа; волны достигали непомѣрной высоты, до того, что часто весь бакъ былъ подъ водою. Одинъ канатъ уже лопнулъ, и мы всякую минуту ожидали, что и съ остальными случится то же. Ко всѣмъ симъ ужасамъ нашего положенія надобно еще присовокупить ревущій громъ и ослѣпительную молнію; послѣдняя, не смотря на темноту ночи, освѣщала окружности такъ ярко и продолжительно, что мы иногда видѣли у себя подъ вѣтромъ рифъ гибельныхъ каменьевъ, готовый принять насъ, лишь только сдадутъ якоря. Находясь въ такомъ положеніи, мы всѣ очень хорошо понимали, что не было ни какихъ средствъ къ нашему спасенію, и все наше утѣшеніе состояло въ весьма слабой надеждѣ на якоря и канаты.
Молнія иногда показывала намъ мачты де-Рейтера и можно было разсмотрѣть, что его дрейфовало, а потомъ онъ вдругъ скрылся; изъ чего мы заключили, что корабль потонулъ. Мы думали, что и Сераписъ имѣлъ ту же участь. Около одиннадцати часовъ изломался у насъ брашпиль съ престрашнымъ трескомъ; мы тотчасъ положили на канаты столько стопаровъ, сколько могли; но они безпрестанно рвались и безпрестанно были замѣняемы новыми.
Канаты наши держали такъ хорошо, что мы начали уже ласкать себя надеждою, что они могутъ выдержать до конца бури, и потому осмѣлились сойти въ каюту, чтобъ чего нибудь поѣсть. Но едва успѣли мы сѣсть за столъ, какъ отчаянный крикъ экипажа вызвалъ насъ наверхъ. Капитанъ въ ту же минуту извѣстилъ насъ о предстоявшей намъ гибели, вскричавъ: "Все пропало! Боже милосердый, отпусти наши прегрѣшенія!"
Дагликсова канатъ лопнулъ, и судно, простоявъ около трехъ минутъ на остальныхъ двухъ якоряхъ, стало дрейфовать всѣмъ лагомъ. Что мы при этомъ чувствовали, описать нельзя! Нѣкоторые изъ матросовъ, въ отчаяніи позабывъ себя, подняли страшный вопль, оплакивали свой домъ, своихъ женъ и дѣтей; но вскорѣ послѣ опомнились и приняли свойственную имъ твердость.
Когда подорвало канаты, всякъ изъ насъ схватился за какую нибудь снасть, чтобъ волненіемъ не сбросило его въ воду. Вѣтеръ между тѣмъ, къ счастію нашему, отошелъ къ W, и тѣмъ избавилъ насъ отъ того каменнаго рифа, котораго мы столь много страшились. Теперь время было уже за полночь, и насъ несло цѣлый часъ, а куда мы сами не знали. Мы продолжали держаться за снасти, будучи подвержены проливному дождю и волнамъ, безпрестанно насъ обливавшимъ. Между нами царствовало глубокое молчаніе: ожидая смерти каждую минуту, мы не могли уже другъ другу сообщать своихъ мыслей. Кромѣ ужаснаго рева бури, ничего не было слышно.