Взявъ нужное количество дровъ и прѣсной воды, и замѣнивъ засохшія и повредившіяся деревья и растенія свѣжими, Англичане 27-го числа оставили островъ.
Теперь наступило время, когда надлежало случиться происшествію плачевному и неожиданному, которое вовсе уничтожило цѣль сего путешествія, совершеннаго Капитаномъ Бляемъ до половины съ успѣхомъ. Экипажъ составилъ заговоръ съ такою тайною и осторожностью, что ни Г. Бляй, ни офицеры, долженствовавшіе сдѣлаться его жертвою, не имѣли о немъ ни малѣйшаго подозрѣнія.
28-го Апрѣля, передъ самымъ восхожденіемъ солнца, одинъ изъ штурманскихъ помощниковъ, по имени Кристіанъ, который съ нѣкотораго времени имѣлъ начальство надъ третьею вахтой, вошелъ съ двумя унтеръ-Офицерами и однимъ матросомъ въ каюту Г. Бляя, когда онъ еще спалъ. Схвативъ его, они завязали ему руки назадъ, въ то же время грозя мгновенною смертью, если онъ окажетъ имъ малѣйшее сопротивленіе или закричитъ. По Г. Бляй, не устрашась ихъ угрозъ, громко закричалъ, и требовалъ помощи; однако жъ буитовщики заблаговременно уже заперли всѣхъ тѣхъ, которые не участвовали въ ихъ дьявольскомъ умыслѣ. Потомъ бывшаго своего командира, прямо изъ постели, въ одной рубашкѣ, вытащили они на шканцы, и приставили къ нему караулъ. Послѣ сего велѣли они ботсману спустить барказъ на воду, и когда это было сдѣлано, принудили двухъ мичмановъ Гейварда и Галлета, капитанскаго писаря и нѣкоторыхъ другихъ сойти въ барказъ. Между тѣмъ, пока это происходило, Г. Бляй представлялъ мятежникамъ беззаконіе ихъ поступка и увѣщевалъ раскаяться и обратиться къ своему долгу; но въ отвѣтъ они ему только говорили: "Молчите, сударь, не то мы въ сію же минуту убьемъ васъ!"
Потомъ вывели наверхъ офицеровъ, которые были заперты внизу, и спустили ихъ въ барказъ. Въ это время повстрѣчалось между бунтовщиками недоумѣніе, оставить ли имъ при себѣ самого тимермана или его помощника. Наконецъ, послѣ многихъ споровъ, рѣшено тимермана отпустить; но съ большимъ трудомъ позволили ему взять съ собою ящикъ съ его инструментами, и когда онъ взялъ его, то многіе изъ нихъ увѣряли, что теперь Г. Бляй найдетъ способъ возвратиться въ Англію, ибо онъ построитъ судно менѣе чѣмъ въ мѣсяцъ. Напротивъ другіе смѣялись надъ такимъ опасеніемъ, думая, что гребному судну, столь тяжело нагруженному, невозможно долго держаться на морѣ. Когда всѣ тѣ, кого бунтовщики намѣрены были оставить, сошли на барказъ, тогда Кристіанъ сказалъ: "Ну, Капитанъ Бляй! ваши офицеры и служители всѣ на барказѣ, теперь вамъ пора отправиться туда же, а если вы вздумаете сопротивляться, въ ту же секунду лишитесь жизни!" Послѣ сего бунтовщики развязали ему руки, и спустили на барказъ. Когда они его спускали, онъ, взглянувъ значительно на Кристіана, спросилъ его, чѣмъ онъ заслужилъ такое воздаяніе за многія благодѣянія, ему отъ него оказанныя. Отъ этого вопроса Кристіанъ пришелъ въ замѣшательство и жалостнымъ голосомъ отвѣчалъ ему: "Такъ, Капитанъ Бляй!-- вотъ въ чемъ дѣло!-- мое мѣсто въ аду!-- я буду въ аду {Въ бытность мою на Мысѣ Доброй Надежды, я былъ знакомъ съ Г. Фраеромъ (онъ тогда командовалъ казеннымъ транспортомъ Абондансомъ), который въ то время былъ штурманомъ съ Бляемъ. Онъ сказывалъ мнѣ, что Кристіанъ не показалъ ни малѣйшаго раскаянія, а напротивъ того во все это время укорялъ Г. Бляя въ жестокости, и въ томъ, что онъ его наказалъ тѣлесно; ибо единственною причиною сего бунта было тѣлесное наказаніе, которое Бляй сдѣлалъ ему и мичману Гейварду. Надобно звать, что этотъ самый Бляй въ 1799 году командовалъ кораблемъ Диктаторомъ въ сѣверномъ Морѣ, и команда его взбунтовалась. Потомъ былъ онъ губернаторомъ въ Новомъ Южномъ Валлисѣ, и тамъ произошелъ бунтъ отъ его жестокости. Прим. перев. }!"
Послѣ сего они отдали барказъ за корму, а потомъ оставили его, сопровождая насмѣшками и шутками, и крича во все горло: ура, Отаигъ! А слесарь и плотники кричали и просили Г. Бляя не позабывать того, что они не участвовали въ этомъ заговорѣ. Многіе же другіе какъ казалось, раскаивались въ своемъ беззаконномъ поступкѣ.
Такъ какъ Г. Бляй не слыхалъ отъ экипажа ни какихъ жалобъ и не замѣтилъ ни малѣйшаго со стороны его неудовольствія, то никакъ не могъ догадаться, что понудило сихъ беззрасудныхъ людей къ такому отчаянію и безбожному противъ него поступку. Онъ заключилъ, что къ тому привели ихъ искушенія отаитскихъ старшинъ, которые были весьма привязаны къ Англичанамъ, и обѣщали имъ дать большія помѣстья, если только они останутся у нихъ на острову, а такія обѣщанія, вмѣстѣ съ связями, кои сдѣлали всѣ служители съ прекрасными Отаитянками, которыхъ Г. Бляй описываетъ совершенными красавицами, конечно могли ввести въ искушеніе молодыхъ безразсудныхъ людей, изъ коихъ большая часть, вѣроятно, въ отечествѣ своемъ не имѣли ни какихъ связей, ни родства, къ коему были бы привязаны.
На барказѣ съ Г. Бляемъ были оставлены штурманъ, подлекарь, ботаникъ, артиллерійскій офицеръ, ботсманъ, тимерманъ, одинъ подштурманъ, капитанскій писарь, два мичмана {Одинъ изъ нихъ былъ Гейвардъ, родной братъ начальника бунта. Прим. перев.}, два квартирмейстера, парусникъ, два повара, два матроса и одинъ юнга, всего 19 человѣкъ, а на транспортѣ остались одинъ штурманскій помощникъ (Кристіанъ), три мичмана, помощникъ артиллерійскаго офицера, тимерманскій помощникъ, одинъ унтеръ-офицеръ, слесарь, садовникъ и 14 матросовъ: всего 23 человѣка.
Когда барказъ былъ еще у борда, Г. Бляй просилъ бунтовщиковъ дать ему сколько нибудь ружей; но эти безчувственныя твари только смѣялись, говоря ему, что какъ онъ коротко знакомъ съ дикими, то ему и не нужно имѣть ни какого оружія, и бросили въ барказъ только четыре тесака.
Весь ихъ запасъ съѣстныхъ припасовъ состоялъ во 150-ти фунтахъ сухарей, 16-ти кускахъ соленой свинины {Въ Англіи свинина для Королевскаго флота солится кусками одного вѣса или близко того: по четыре фунта въ каждомъ, а говядина кусками по осьми фунтовъ, и выдается безъ вѣса. Прим. перев. }, 6-ти квартахъ {Квартъ содержитъ бутылку. Прим. перев. } рому и 28-мы галлонахъ {8 1/2 ведръ. Прим. перев. } прѣсной воды. Кромѣ того находились въ барказѣ четыре пустые боченка. Ботсману однако жъ бунтовщики позволили взять небольшое количество парусныхъ нитокъ, парусины, линей и тросовъ, а капитанскій писарь, съ ихъ же позволенія, взялъ октантъ и компасъ; но, подъ опасеніемъ лишенія жизни, запрещено ему было брать карты, морскіе календари, книгу астрономическихъ наблюденій, секстантъ, хронометръ и планы и рисунки, кои Г. Бляй сбиралъ въ теченіе 15-ти лѣтъ. Однако жъ онъ былъ столь счастливъ, что унесъ журналъ Г. Бляя, патентъ его и нѣкоторыя другія важныя корабельныя бумаги.
Въ то время, когда ихъ оставили, они находились отъ острова Тосоа около десяти лигъ разстоянія. Г. Бляй намѣренъ былъ сперва зайти на этотъ островъ, чтобъ запастись тамъ хлѣбнымъ плодомъ и водою, и итти къ острову Тонгатабу, гдѣ хотѣлъ выпросить у его владѣльца позволеніе оснастить и вооружить барказъ, и взять столько съѣстныхъ припасовъ, чтобъ они могли дойти до Восточной Индіи. По прибытіи въ Тосоа увидѣли они, что жители къ нимъ не были расположены дружески, а напротивъ того, пользуясь беззащитнымъ состояніемъ Англичанъ, сильно аттаковали ихъ каменьями, и потому они получили здѣсь весьма малый запасъ съѣстнаго. Даже съ большимъ трудомъ могли они избѣжать совершеннаго пораженія отъ дикихъ. Это вѣроятно и случилось бы, если бъ квартирмейстеръ Нортонъ съ безпримѣрною отважностью не соскочилъ на берегъ, и не отвязалъ цѣпи, которою барказъ былъ закрѣпленъ съ кормы. Этотъ неустрашимый человѣкъ погибъ, жертвуя собою спасенію своихъ товарищей: дикіе окружили и умертвили его самымъ безчеловѣчнымъ образомъ.