Я много читал небылиц про ворон. Существует немало рассказов о том, как устраивается вороний суд над провинившейся товаркой, как вороны собираются где-нибудь на поляне, строясь в правильный кружок, головами друг к другу, а в середине помещается обвиняемый. По общему приговору вся стая разом нападает на виновную птицу и тут же убивает ее.
Мне захотелось самому проверить эти рассказы и изучить жизнь этих интересных птиц, но мне не удалось это полностью, хотя я терпеливо и долго наблюдал за поведением ворон на воле.
Качающиеся от ветра верхушки деревьев часто скрывали своими листьями гнезда и влетающих туда ворон.
Мне все-таки удалось подметить, как ворона кормит своего птенца. Мать летит в гнездо, а вороненок уже широко открывает клюв и кричит во все свое воронье горло: «ка!» Он получает из клюва матери прямо в горло принесенную пищу. Голос вороненка, не успевшего проглотить принесенное, изменяется в глухое, сдавленное «ка», и мать моментально пропихивает своим клювом пищу в самое горлышко маленькому обжоре.
Между прочим, мне удалось заметить, что ворона, садясь близ гнезда на сук, долго долбила его своим длинным крепким клювом, как стамеской, по одному месту.
Никогда не видел я, чтобы вороны, как голуби, объяснялись друг другу в любви.
Замечал я, как вороны сзывают друг друга, улетая и прилетая обратно, как бы приводя за собой других товарищей.
Я выпустил в сад свою мартышку Гашку. Первым долгом, почуяв себя на свободе и далеко от меня, обезьянка бросилась в кусты, к молодым деревцам китайских яблонь. Я, понятно, позвал ее обратно, боясь, что она поломает деревца.
Гашка, очевидно, понимала, что лазить на яблоньки ей запрещено, но она не желала итти домой и быстро влезла на соседнее дерево. Прыгая с сучка на сучок, она добралась до самой верхушки.