Он мотнул головой в сторону деревьев.
— Эва!
— Слушай, — сказал я мягко. — Отдай мне эту птицу, ты ее только замучаешь. Ведь не сумеешь вырастить!
Он крепко прижал к груди шапку, видимо, решившись не расставаться с птенцом. А у меня при мысли о том, как он замучает вороненка, больно сжалось сердце. Ведь, в самом деле, редко можно встретить детей, умеющих разумно подойти к животному, а особенно к такому нежному, как детеныши птицы. Как часто я видел ребят, воображающих, что они ласкают птенчика, тогда как они причиняли ему невыносимые страдания, прижимая к себе и целуя.
— Отдай мне вороненка.
— Не отдам.
— Послушай, — сказал я. — Ты не умеешь кормить птенца, и он у тебя непременно умрет. А я выкормлю, и ты можешь увидеть его потом у меня и сам научишься, как нужно ухаживать за птицами.
Он молчал.
— У меня много птиц и всяких животных. Есть и медведь. И лисы. И волки. Хочешь, я покажу тебе? Только отдай мне птицу. А кроме того, получишь от меня вот что.
И я показал ему деньги. Все соблазны разом подействовали. Мальчуган не выдержал и отдал мне вороненка, а я повел его в свой музей.