Я слушал в парке вместе с Гагенбеком музыку, как вдруг странная тревога нарушила безмятежный покой сада. Горный баран скрылся с вершины скалы; олени сбились в кучу и замерли; белые медведи как-будто срослись со стенами пещеры. С поверхности воды сразу исчезли все ее обитатели.
Вокруг все замерло, даже мелкие птицы в пруде точно растаяли…
Только одна полуобезьяна, веселая, маленькая лемур-ката, как молния летала от стенки к стенке в своей большой клетке, мелькая бархатной головкой с круглыми желтыми глазами.
И мне, и Гагенбеку было непонятно поведение животных. Мы отправились к загону страусов.
В загоне мирно паслись громадные птицы, считающиеся самыми большими птицами в мире. Мы глянули за загородку.
Один из страусов, стоявший вблизи загородки, медленно опустился к земле, точно приседая, прижался грудью к траве и, забавно поворачивая свою маленькую голову на длинной шее, склонял ее на бок.
Тогда мы взглянули вверх и поняли, что случилось: величественный цеппелин[5] плыл по воздуху. Он-то и привел в ужас зверей…
На следующий день я отправился в [парк выбирать животных, которых хотел купить у Гагенбека. Зашел я в загон к страусам и увидел ту же картину, что и накануне: страус низко приседал и гнул голову. Я не заметил ничего, но до моего слуха долетел далекий шум автомобильного мотора. Птица, очевидно, принимала его за шум громадного, страшного чудовища — цеппелина.
Таково было мое первое знакомство со страусом.