Это учитель насмехался над газетой, которая была так отвратительна, по своему содержанию, что годилась, по мнению его, только на обертку всякого «свинства».
По правде сказать, насмешка задевала мое самолюбие; неужели же хуже свиньи нет на свете существа?
Мое воспитание в это время быстро подвигалось вперед; маленькие питомцы моего хозяина тоже оказались смышлеными учениками.
Наступила пора и им выступать перед судом публики.
Чтобы придать им больше храбрости, я вышла вместе с ними на арену. Но такого шума, какой был в этот день, я никогда не слыхала в нашем цирке: вся петербургская публика, после каких-то то для меня непонятных слов, произнесенных моим учителем, стала шуметь, гудеть, хлопать, глядя в одну сторону.
Там в блестящем мундире в ложе сидел градоначальник Грессер, гроза города.
Что же сказал мой учитель?
— Dfs ist ein Klein Schwein; das ist ein gross, uudgrösser Schwein! (Это маленькая свинья, это больше и больше свинья!).[6]
Получалась так-называемая игра слов: учитель, указывая на свинью, сказал, что она грессер (больше), т.-е. больше ростом; это же слово Грессер — было фамилиею градоначальника.
И вышло, что учитель обозвал большой свиньею при всем честном народе того, кто, действительно, делал много свинства населению.