— Ведь все вас знают, — возразил пристав.
— Чем же я виноват? В таком случае мне вовсе нельзя выходить на улицу, — каждый мой выход будет «неразрешенной рекламой».
В конце-концов, в своей защитительной речи Дуров сказал:
— Напрасно люди с таким пренебрежением смотрят на свиней. Я оскорблен за всех свиней, когда слышу, что людей нечистоплотных называют свиньями. Это глубоко несправедливо. Свинья, как это с первого взгляда ни странно, именно из чувства чистоплотности валяется в грязи; она старается этой грязью стереть микробы, которые находятся на ее теле. Ее короткая шея мешает ее свободным движениям, и она не может чесаться, как другие животные; дайте ей другое воспитание…
Смех и шум; мировой судья звонит колокольчиком; Дуров кончает, не обращая внимания на шум:
— Напрасно меня обвиняют. Я хочу доказать, что свиньи могут приносить пользу, перевозя продукты, как перевозят за границей собаки молоко. Я хочу доказать, что свиньи приносят пользу не только после своей смерти, когда пойдут на прихотливый стол человека, но и при жизни…
Публика аплодировала. Мировой судья не позволил дальше говорить и вынес Дурову оправдательный приговор.
Вот что удалось мне слышать, и не один раз, в цирке об истории с моею поездкою.
Вскоре после этой истории мы уехали и направились на юг России. Я в первый раз ехала на большом морском пароходе.
Вечером меня вынесли на палубу и оставили на открытом воздухе. Я размечталась…