В следующий раз выяснилось, что я мог внушить собаке дуть несколько раз.
Эти опыты, для точного научного доказательства, необходимо было провести очень много раз. Каждый раз заносилось все в протокол и затем подсчитывалось и решалось, совпадение ли это или не совпадение.
Я доказал, что чихание не случайность, что от моих опытов с рожком бедная Дэзи заболела расширением легких, точно такой болезнью, какой часто в оркестре заболевают музыканты, играющие на духовых инструментах.
Эта болезнь и унесла мою Дэзи в могилу. Ее мозг находится у меня в музее.
После Дэзи у меня уже в моем «Уголке» появился красавец Марс, которого я купил в Одессе.
Вот как это случилось.
Между продававшимися собаками на базаре мои глаза заметили красивую собаку, похожую на волка. Это и был мой Марс — чистокровная немецкая овчарка.
Марса я купил и привез в Москву. Пятимесячный щенок не был забитой запуганной собакой, его не успели испортить продавцы, и мне роль первоначального дрессировщика удалась без особого труда.
Марс оказался самой умной и восприимчивой собакой из всех моих прежних собак.
Теперь мой Марс многое разъяснил и доказал, что до него для меня было непонятно. Он установил наличие тонкого музыкального слуха у собак. Я научил его брать различные ноты; беру, например, на рояли ноту «до», и Марс, где бы он ни находился, подходит к роялю; я беру «до диэз», и собака садится; «рэ», и Марс прыгает на свое обычное место в кресле.