Крыса — очень нежная мать. Произведя на свет крысят, самка бережно складывает их в одну кучу и ложится на них, чтобы их согреть и скрыть от посторонних глаз. Она не выносит прикосновения посторонних к своему крысенку, и каждое такое прикосновение инстинктивно как бы смывает своим языком. Если кто-нибудь сделает попытку отнять у нее детей, она их начнет защищать, облизывать, мыть с таким неистовством, с такой силой, что часто обнажает мясо детеныша. Крысенок от боли пищит; писк заставляет невыносимо страдать материнское сердце. Крыса переходит от лизания к легонькому покусыванию и уже ничего не слышит, опьяненная своей материнской любовью.
Я пробовал трогать мать; она ничего не слышит. Она не слышит и не видит окружающего. Ее зализывания делаются сильнее, и в конце концов она как бы зацеловывает крысенка, загрызает его. Так крыса-мать в своей безумной любви часто съедает собственных детей.
У людей крепко укоренилось брезгливое отношение к крысам; неразумные родители часто пугают детей лягушками, летучими мышами, тараканами, жуками, ящерицами и крысами и развивают в них ложное чувство страха и отвращения, которое иногда остается у детей на всю жизнь.
Помню раз, когда я был болен, я занялся в постели дрессировкой крыс. Высыпав из ящика их штук сорок, я наблюдал, как они бегают по моему одеялу, взбираются на спинку кровати, на подушку. Я так засмотрелся на них, что совершенно забыл о докторе, который должен был прийти ко мне с минуты на минуту.
Я обернулся на звук шагов и увидел его на пороге.
— Здравствуйте… — начал, было, доктор, протягивая мне руку, но в это время глаза его остановились на моем маленьком крысином зверинце; он побледнел, вскрикнул и, как подкошенный, грохнулся на пол… И мне, больному, пришлось лечить доктора.
Сильный человек, не боявшийся входить в бараки, где он рисковал ежеминутно заразиться всевозможными бациллами, боялся ручных зверьков, которые бегали у меня по одеялу.
— Отвратительное животное, — говорят некоторые люди, в оправдание своей боязни крыс. — Вы только посмотрите: один хвост чего стоит.
— А чего стоит куриная лапа, — вы только разглядите хорошенько ее безобразную чешуйчатую сморщенную поверхность, — говорю я таким людям, смеясь. — И между тем с каким аппетитом вы ее смакуете, если она попадет к вам в суп.
— Но ведь крысы — первые разносители заразы.