Я позвал его писком. Он ответил мне раз, другой, потом перестал дергаться и затих.

Слезы сдавили мне горло… А публика шумела, смеялась и не подозревала, какая здесь совершилась тяжелая драма…

VII

И ФИНЬКА ДЕЛАЕТСЯ АРТИСТКОЙ

Среди множества дрессированных крыс крепла, приручалась и училась работать и моя толмачевская Финька. Скоро она сделалась совсем ручная и слушалась каждого моего слова.

И я крепко привязался к ней, вероятно, потому, что на нее было положено больше забот и труда, чем на остальных.

— Финька, — звал я ее, едва просыпался.

И маленькая юркая фигурка в следующий момент была уже на моем одеяле.

— Финька, поцелуй меня.

И Финька забирается ко мне на грудь, поднимает мордочку к самому моему лицу и нежно тыкается мне носом в губы.