Чем больше слон рос, тем сильнее развивалось это чувство. Даже днем, оставаясь долго один в стойле, он сначала лениво играл хоботом своей цепью, которой он был прикован к полу за заднюю ногу, и начинал тревожиться и шуметь. Впоследствии, переезжая из цирка в цирк, я ставил в стойла возле Бэби с одной стороны — верблюда, с другой — ослика. Делалось это для того, чтобы отгородить стоявших в конюшне лошадей, которые боялись слона, брыкались и становились на дыбы.
Бэби так привык к своим соседям, что когда, во время представления, приходилось брать верблюда или осла на арену, слоненок ревел и изо всех сил натягивал цепь, стараясь бежать за ними.
Звуки, которые издавал Бэби, выражая свое неудовольствие, были очень забавны. Прижав уши и хвост, он начинал особым образом гудеть. Этот звук очень напоминал басовый голос органа.
Так Бэби ворчал и жаловался на свою судьбу.
Он с каждым днем сильнее привязывался к своим соседям. Особенно подружился он с осликом, часто просовывал хобот через перегородку стойла и нежно ласкал им ослиную шею и спину.
Раз ослик Оська заболел желудком; ему не дали обычной порции овса. Он стоял в стойле, уныло опустив голову. А рядом Бэби, наевшись досыта, баловался с сеном: то клал его в рот, то вынимал, крутя им во все стороны. Шаля, Бэби случайно протянул хобот с сеном к ослику. Оська не зевал, схватил сено и стал его жевать.
Бэби это понравилось, и он начал забавляться тем, что передавал через перегородку другу-ослику сено.
Притаившись в конюшне, я увидел, как ослик, подобрав губами с пола остатки сена, потянулся к слону, положив голову на перегородку. Бэби, играя, мял ногой и тормошил большой клок сена; потом сознательно поднял хобот и перебросил сено ослу.
Бэби любил и тех людей, от которых он видел заботы, любил меня и вожака.
Он боялся одиночества, и этот страх и привязанность к человеку сливались у него в одно чувство: он как бы искал защиты у человека, неотступно следуя за нами, выражая жалобу и просьбу своим милым гуденьем, и в эти минуты казался таким слабым и жалким ребенком. Не понимать и не любить Бэби было невозможно.