— Дети, мой Бэби заболел животиком и пошел сам в аптеку за лекарством.
Эти слова оказались магическими. Шутка удалась; ей поверили. Ведь не может же человек смеяться и шутить во время опасности…
Публика возвращалась на места, а дети смеялись, хлопали в ладоши и повторяли весело:
— Слон, заболел животиком!
— Слон сам пошел в аптеку!
— Умный слон, хороший слон!
— Только пускай он скорее вернется…
Я и сам того же хотел, и сердце мое сжималось от беспокойства. Но я взял себя в руки и спокойно продолжал показывать публике поющего бычка, а потом закончил свой номер, уехав с арены в конюшню на тройке остяцких собак.
Но едва я покинул арену, руки мои стали лихорадочно срывать костюм и стирать с лица краски грима. Не помню, как я переоделся, как вышел и на первом попавшемся извозчике помчался в погоню за моим беглецом.
Бэби успел переполошить своей выходкой весь город. Попадавшиеся навстречу прохожие, зная меня по портретам на больших плакатах и афишах, указывали мне дорогу беглеца. Я мчался к вокзалу. Уже недалеко от вокзала мне встретился служащий цирка; он вскочил ко мне в пролетку и начал докладывать: