И портсигар мне был тотчас же принесен.
Тогда я стал привязывать к связке железа тряпку, ежедневно прибавляя тяжесть, и Пицци исполняла мои приказания. В конце концов она стала возвращаться из воды, держа в зубах тряпку, к которой было прикреплено более двадцати фунтов железа.
Тут слово «шерш» я переменил на слово «спасай».
И раз я принес вместо тряпки и грузила большую, в рост человека, куклу, у которой вместо головы был надутый бычачий пузырь с нарисованным масляной краской человеческим лицом.
Пузырь не давал кукле тонуть; он плавал на поверхности бассейна. При слове «спасай» Пицци скользнула по воде и схватила зубами за пузырь. Ее острые клыки тотчас же прорвали пузырь, из него вышел воздух, и кукла потонула, а Пицци возвратилась ко мне ни с чем. Понятно, обычное жалованье, рыбку, она не получила.
Достать вновь куклу и приделать к ней новую голову из пузыря было делом одной минуты. Умное милое животное с первого раза догадалось, что за голову куклы не надо браться зубами, и притащило «утопающую», крепко держа за край платья.
В следующий раз я бросил чучело с грузилом в воду и крикнул:
— Пицци, спасай!
Моя львица кинулась в бассейн, а через несколько моментов над его поверхностью показалась ее темная скользкая голова, в зубах которой болталось распростертое чучело.
Когда Пицци вполне усвоила слово «спасай», полез в воду и мой карлик Ванька-Встанька. Пицци не дала ему долго купаться, и, как только я ее выпустил, моментально вытащила его на гладкую цементную поверхность аквариума. Получив за спасение погибающего солидную порцию рыбы, она с нетерпением ждала повторения опыта.