Я выпустил песца из клетки на арену, предварительно надев на него в клетке цепь, и с изумлением заметил неуверенную, покачивающуюся походку.
Пустив свободно цепь, я увидел, как он слабо бежит и натыкается на барьер. Наверное в дороге с ним случился обычный припадок с судорогами, после которого обыкновенно лисы и песцы теряют временно зрение, до следующего припадка.
В течение пяти дней со Снежком было три припадка; после третьего он околел.
Вскоре я купил у охотника молодую лисицу-самку, у которой ясно замечен был рахитизм (английская болезнь: недостаток извести в костях). Охотник говорил:
— Лисичка совсем ручная, сам я ее поймал, взял прямо из гнезда махонькой; глядите, на руках лежит, не шелохнется…
В самом деле, он держал лису на руках без привязи.
Когда я пустил зверка в клетку, то заметил, что хвост его был закручен штопором.
Пугливо озираясь, лиса обнюхивала клетку, в которой до нее сидела рысь.
Я назвал новую воспитанницу «Вертихвосткой». У Вертихвостки был хороший аппетит; она ела мясо, а через день получала молоко. Через три недели она окрепла и стала смело брать из рук.
Через месяц в Москве, на Трубной площади, где торгуют разным зверьем, я купил еще лису. Она служила забавой громадной толпе. Стоило только подойти поближе к клетке кому-нибудь, она широко открывала рот и тявкала, прижавшись всем телом ко дну клетки.