Так я делаю несколько раз. И вот тарелка у самой клетки. Я долго звоню. Лисы смотрят реже на звонок и чаще на хлеб.
Рахитик, конечно, первый высовывает голову и нюхает издали еду. Я отступаю, продолжая звонить. Рахитик, бегло взглянув на меня, тянется к тарелке и начинает поспешно лакать молоко, отталкивая задом Желтка, старающегося просунуть в дверцу голову. Он уже не обращает внимания на звуки колокольчика.
Огрызнувшись на Желтка, Рахитик быстро забирает в рот хлеб и перескакивает через тарелку. Цель его стремлений — угол, где, вывалив изо рта хлеб, он начинает его жадно и торопливо уплетать.
Желток тем временем, схватив из тарелки кусок хлеба, пятится с ним назад к клетке, а войдя туда и повернувшись задом к двери, съедает свое сокровище.
Я не перестаю все время звонить.
Я действую со звонком так: как только начинается между лисами драка, звон прекращается; как только лисы принимаются за еду или питье, звонок действует.
Когда все было съедено и подлизано, я спрятал звонок, и лисы были предоставлены самим себе. Я ушел и появился на террасе вновь с новой порцией хлеба.
Сначала лисы отошли от меня. Но я снова зазвонил и вместе со звонком поставил на пол тарелку с едою. На этот раз было довольно…
Дрессировка с колокольчиком шла шаг за шагом.
В тот же день вечером я поставил лисятам в клетку еду под звон колокольчика и отошел к двери, не переставая звонить; и к радости моей я увидел, что лисята спокойно пошли в клетку и спокойно принялись за еду, в то время как я продолжал беспрерывно звонить. Звон прекратился, как только все было съедено.