Плохая погода заставила перенести лисиц в зимнее помещение, и уроки продолжались в моем театре, в нижнем этаже «Уголка», где устроена у меня сцена. Там я поместил центральную клетку с лисами, на авансцене, т.-е. в передней части сцены, отгородив ее от мест для публики сеткой.
Желток снова тянул меня за рабочий халат и за это получал награду.
Но тут случилась с Желтком история, сильно меня напугавшая. Во время репетиции в центральной клетке он стал как-то странно бегать вдоль сетки и вдруг забился в судорогах. С ним был припадок, который продолжался минут десять.
Я испугался и думал уже, что потеряю лису, но Желток пришел в себя и поднялся на ноги.
С волнением смотрел я, как он ходит. Походка сделалась у него неровная, колеблющаяся; шатаясь, он бегал взад и вперед по клетке, поминутно натыкаясь на сетку и стены.
Что с ним случилось? Я с тревогой смотрел на бедную лисичку и понял, что Желток — ослеп.
В этот день он не притронулся к пище… Я решил ждать…
Прошло два дня, и в состоянии здоровья моего Желтка произошла перемена к лучшему. Он стал пить молоко, и зрение его, видимо, восстанавливалось.
В это время я стал учить поросенка одной забавной штуке, которая потом приводила в восторг моих маленьких зрителей в театре.
Прибив один конец узкого и длинного ковра к круглой палке, я наматывал на нее ковер, внутри ковра лежал хлеб так, что тот, кто стал бы поворачивать ковер, под каждым его оборотом наткнулся бы на кусок хлеба.