Крики, стоны, мольба о помощи раздались со всех сторон…
Женский голос звенел, как надорванная струна:
— Что вы делаете… ребенка… ребенка задавили…
— Тише, девочка, подайся назад…
— Медведь, медведь!..
— Ах; какой ужас, какой ужас!..
Городовой влез на галлерею и, вынув свою шашку, махал ею в воздухе… Нарядные чопорные дамы сидели верхом на барьерах лож, со съехавшими на сторону шляпками, растрепанные, и кричали, потеряв рассудок от ужаса…
Медведь не выпускал меня из своих цепких лап, но зубы его, благодаря хорошему плотному шелку моего костюма, скользили по руке сверху, вниз и только мяли мои мускулы.
Один из артистов, режиссер Ферони, взял в конюшне навозные вилы, и подбежав к медведю, ткнул ими ему в зад.
Он тотчас бросил, впрочем, вилы и с ужасом убежал из цирка…