Васька подбегает к особо устроенной колясочке и сам в нее впрягается, вдевая голову в хомут, привязанный за концы к двум оглоблям. В коляску садится Пицци и Лео, и Васька увозит их с арены в конюшню.
Слон подходит ко мне, схватывает меня хоботом поперек тела, осторожно поднимает кверху и сажает на голову. И вот я торжественно уезжаю на нем с арены, посылая визжащим от восторга детям воздушные поцелуи и поклоны.
Цирк дрожит от рукоплесканий. Особенно хлопают дети; их звонкие голоса требуют, чтобы мы повторили наши номера.
И вот мы с Лео снова на арене. Он сидит на тумбе, кланяется и, как бы прося ему еще аплодисментов, бьет ластом об ласт.
— Катайся, Лео! — кричу я.
И Лео послушно ложится плашмя на землю, прижимает ласты, как говорится, «по швам» и начинает кататься по арене, точно бочка.
Случалось, я выходил на вызов с Пицци и, обращаясь к публике, говорил:
— Сейчас мы изобразим человека без костей.
И я показывал труднейший номер гимнастики, который на нашем цирковом языке называется «каучук».
Морские львы очень пластичны, и моя гимнастка легко выучилась проделывать все фокусы «каучука».