Богатый, вежливый хозяин мой прочел письмо, восхитился моим счастием, похвалил мое намерение издать записки. «Особливо, — повторял он несколько раз, — особливо, если они будут изданы Пушкиным. Это обессмертит ваше имя!»
— Итак, я могу надеяться, что вы исполните мою просьбу?
— Нет, Александр Андреевич, извините! Душевно бы желал быть вам полезным, но никак не могу.
Слово это от человека, у которого всегда наготове несколько десятков тысяч лежат в доме, показалось мне так смешно, что я не могла удержать невольной усмешки.
— Чему вы смеетесь?
— Вашему «не могу». К чему оно? Не лучше ль вместо его сказать: «не хочу». Это, я думаю, будет справедливее?
— Правда.
— Это дело другое. Но для чего ж вы не хотите? Разве думаете, что я не отдам вам?
— Думаю.
— Против этого сказать нечего. Всякий властен думать, как ему угодно… простите, Н*** Ив***.