"Довольно было этаго. Имение мое было отдано до времени во власть Воймира; он мог управлять им самовластно и брать себе доходы; но титул остался при мне. Все решительно отказали в согласии дать это благородное имя жалкому Воймиру.
"Я мало заботился об этом решении на счет моего имения; у меня много его было и в Польше, а в настоящем состоянии моего духа мне оно почти ни на что не нужно было.
"Много времени спустя, узнал я подробности, предшествовавшия смерти моей Гедвиги и -- причинившия ее.
* * *
"Ты помнишь, милая Астольда, что Гедвига, успокоенная уверением Бригитты, что я остался у нее в келье, почувствовала себя гораздо лучше и мирно заснула. Она проснулась после полудня и тотчас послала за Бригиттою. На вопрос Гедвиги что я делаю, привратница, по обещанию, отвечала, что дожидаюсь с нетерпением вечера. Гедвига написала мне несколько строк благодаря за угождение и уверяя, что она чувствует себя совершенно здоровою.
"Около вечерен какая-то ветренная белица прокралась в келью к Гедвиге и, болтая о всем, что ей пришло в голову, разсказала и о бешеном волке, говоря что он воет близ самой ограды их обители... Гедвига слушала помертвев... судороги начинали уже тянуть ея прелестные члены!... "Бригитту, ради Спасителя, Бригитту ко мне!" Испугавшаяся белица полетела как стрела за привратницею. Бригитта пришла. "Где мой Яннуарий?" Несчастная привратница, пораженная ужасом при виде бледнаго лица, блуждающих глаз и судорожных корчей юнаго творения, забыла наш уговор и сама не зная что говорить, сказала: "пошел в лес отыскивать коня." Тяжелый стон и обморок были последствием этаго злосчастнаго ответа; все усилия привесть ее в чувство была безполезны; она оставалась в этом состоянии несколько часов; настоятельница с своим причетом в безмолвии окружали постель ея и ждали возврата к жизни или уже последней минуты.
"Она очувствовалась при первом звуке полунощнаго благовеста, быстро приподнялась и стала считать громко... сказав: "сорок!" вскочила, бросилась к дверям, отворила их и голосом, потрясшим сердца всех, воскликнула: "Яннуарий!!!..." Это было последнее слово. Душа ея начала разставаться с прекрасным телом, чрез десять минут явился я; радость на секунду осветила померкающий взор ея, жизнь вспыхнула и -- погасла.
* * *
"Мысль о жестоких шутках, какими я для испытания пугал воображение моей Гедвиги и, портя кровь ея непрестанным волнением духа, подсекал основу юных сил ея; -- эта мысль не разлучалась со мною ни день, ни ночь; она отнимала у меня сон, отравляла жизнь мою, я безпрестанно блуждал близ стен кляштора, и вопли мои, раздаваясь в тиши ночной, наводили ужас на запоздавших путников, приводили в трепет обитающих в кляшторе и наконец сделали этот лес столь страшным, что вечером не смели подходить к нему за пол-версты разстоянием; в кляшторе учредили всенощное моление и не редко болезненный вопль мой, раздавшись у самой ограды, осуждал на трепетное молчание уста молящихся.
"Наконец совершенное истомление тела и ослабление духа уменьшили силу горести моей. Я покорился безотрадной участи быть жертвою вечнаго раскаяния, и чрез три месяца после невозвратимой потери моей, уехал из Кракова.