"Скажи за чем? так пущу."
"Покататься на постели с моим Пеколочкой!"
"А вот я твою пролкятую Пеколочку брошу в огонь! Смотри, пожалуй, пристрастился к сатане!... где у тебя этот урод?"
Ответом на этот вопрос быль стремительный скачек Евстафия за дверь; он как вихр помчался в свою комнату, схватил Пеколу, котораго как-то забыл было под изголовьем своей постели, и как стрела полетел с ним к Графу:
"Отец!" говорил он, бросаясь на грудь Торгайлы и прижимая к ней "свою Пеколочку." "Отец!... злой Тодеуш хочет сжечь моего друга!...
"Твоего друга?... чтож это за друг котораго можно сжечь?"
"А вот!..." Ребенок поставил прямо пред глазами Графа своего друга.
Торгайле показалось в эту минуту, также как иногда казалось Тодеушу и другим, что огонь сверкнул в глазах страшнаго идола. Но как умный и мужественный Граф не верил ни какому чародейству и не боялся его, то и оставил эту странность без внимания; однакож чрезвычайное безобразие игрушки Евстафия произвело на него какое-то неприятное ощущение; он отвел от себя руку дитяти с его Пеколочкою: "подальше, Стасiо; друг твой так не миловиден, что ему и в самом деле место в огне, а не в твоих руках."
"Нет, нет, отец! сделай милость прикажи Тодеушу не трогать его; он меня так любит!"
"Кто?... Тодеуш?"