"Что тут делать!" зачал снова говорить сам с собою толстый управитель: "что тут делать!... как осмелиться предложить гордому Торгайле эту гадкую, черную избу для ночлега?" Он обвел глазами все пространство комнаты, посреди которой стоял бледный как привидение Литвин, не спускавший потухших глаз своих с грознаго лица маршалка Клутницкаго; rИvue сделанное этим последним обезкуражило его совершенно; да и надобно согласиться что было от чего задуматься! не нужно терять много слов, чтоб дать вам понятие как красиво было жилище больнаго Литвина; его можно описать двумя словами: это была настоящая угольная яма, на полу которой или, лучше сказать, на дне была набросана солома, служившая, как видно, постелью хозяину с семьею, заезжим, если кого несчастье заводило сюда, и двум или трем козлятам с их матерью, единственному достоянию больнаго Литвина. И пан Станислав Клутницкий отворил опять дверь сени, чтоб посмотреть не лучше ли они будут чем горница, но, с досадою затворив их сказал: "ну пусть будет что будет!... Иоахим, садись на лошадь и ступай на встречу пану hrabiemu; скажи, что квартира занята, но не говори ничего о том, какова она."
"А если будеть спрашивать?"
"Не отвечай; притворись, что не слыхал; дай шпоры лошади и поезжай впереди кареты!"
"Право?. совет не дурен!.. притворись что не слыхал! но разве пан маршалек не знает, что Граф заставит услышать себя даже и того, кто от роду никогда ничего не слыхал? дать шпоры лошади! но Граф пошлет за мною пулю, которая без всяких шпор догонит и остановит меня в секунду! и так позвольте поблагодарить вас за совет, господин управитель, и если не придумаете чего лучшаго, так не пора ли уже мне отправляться?..." Клутницкий отвечал любимою поговоркою: " ну пусть будет, что будет!" и махнул рукою смелому Иоахиму, который в ту же минуту сел на лошадь и ускакал.
Бедный, больной Литвин, все это время несмевший ни сдвинутся с места; ни переменить положены, или даже перестать смотреть в лице вельможнего пана, каким казался ему маршалек в своем бархатном кунтуше с золотыми кистями и шнурками, и с своею бургомистровскою осанкою; тучностию и важностию, бедный; больной Лптвин начал шататься от слабости, в глазах его потемнело и он, ища машинально за что удержаться, чтоб не упасть, схватил маршалка за вылет кунтуша, в то же время сильно пошатнулся и повис на этом длинном рукаве; за который держался;
"Что ты негодяй," закричал испуганный Клутницкий, который почел невольное движение Литвина, ни более ни менее, как покушением ограбить и даже убить его "пусти меня, łaydaku!... гей; хлопцы! сюда скорее!..." Но хлопцы не слыхали, они заняты были своими лошадьми, которых старались поместить как могли лучше, в грязных сенях или, лучше сказать, в крытом сарае корчмы.
Тщетно управитель старался вырвать рукав свой из руки Литвина; судорожно его стиснувшей и -- замершей! Литвин был без чувств.
За стеною слышалось какое-то движение; как будто сдвигали что с места и ходили поспешно то вверх то вниз; маршалку показалось, что сто человек бегут к нему со всех сторон и он закричал так отчаянно о помощи, что в одну и ту же минуту прибежали люди Торгайлы и жена Литвина; последняя держала в руках свечу: "о мой бедный Рокочь!... уж не умер ли ты?...." Литвинка наклонилась к мужу, взяла его под руки и, чувствуя что он еще дышет, просила слуг Графа помочь ей; поднять его с земли и отнесть в каморку, в которой лежит их домашний скарб и в которой она сама местится с детьми. С трудом разогнули пальцы закоченевшей руки, держащейся за бархатный вылет кунтуша пана маршалка; но наконец успели, и двое слуг, взяв на плечи Литвина, пошли было за его женою вон из комнаты; но маршалек остановил процессию: "подожди добрая женщина, ты говоришь чтоб мужа твоего отнесли к тебе, разве у вас есть еще комната кроме этой?"
"Есть вельможный пане, но только не комната, а маленькая каморка, в которой не где повернуться."
Литвинка сказала это равнодушно, покойно и продолжала идти, во когда слова Клутницкаго: -- "я хотел бы посмотреть вашу каморку" поразили слух ея, она остановилась и отвечала торопливо и как будто с испугом: "она не стоит этого!... не стоит того, чтоб вы сделали шаг в нее!.... это настоящее логовище нечистаго животнаго!.." Такой отзыв и видимое безпокойство Литвинки возбудили подозрение маршалка.