"И что ж он видит тогда?"
"Что видит? разумеется, видит красавца-юношу; но дело в том, что он замечает?"
"А что на пример?"
"Да то, что черные глаза его не оставляют ни на секунду милаго лица Астольды"
"Так только-то? да ведь и мы смотрим на нее, не спуская глаз неужели из этого надобно заключить что все влюблены в нее?"
"Все! все до одного! даю в заклад свою голову! говорите по совести, кто из вас не отдал бы половину жизни своей за один месяц благополучия -- быть любовником Астольды?"
"Всю жизнь! всю! что за половина! всю! за один поцалуй! виват прелестная Торгайло?..." Так кричала вся бурная молодежь.
"Очень рад," начал опять говорить тот, который ручался головою, что все влюблены в Графиню: "очень рад, что восторг ваш оправдывает догадку хладнокровнаго наблюдателя, в разсуждении чувств Евстафия."
"Как!... почему оправдывает?"
"Ну, да если уже вы, которые видите Графиню только в собраниях, процессиях, прогулках; в блестящем наряде; с наружностию, хотя полною достоинства, но по большой части, важною и холодною; когда уже вы пришли вне себя от восхищения, при одном только предположены получить любовь ея; посудите же теперь, что должен чувствовать юный, пылкий Евстафий, видя ее всякой день, одетую просто, мило, свободно! видя как темно-русыя локоны ея, без лент, без ниток жемчугу, непринужденно раскатываются по прекрасным плечам, вьются вдоль стройнаго стана, колышатся на высокой груди! видя взор черных глаз полный неги, огня, томности! кроткую усмешку розовых уст, и -- чувствуя ласковое, материнское прикосновение белою, как бархат мягкою, атлас гладкою нежною рукою горящей щеке своей! сообразите все это и скажите, что должно произсходить в душе Евстафия?"