«Нет, это было нечто живое; и когда ему дали свободу, то оно бросилось в воду и ушло на дно». «Вы, кажется, хотите напугать меня». «Вас!.. Напугать улана!.. Вот забавно!.. Неужели вы способны испугаться?.. Да и к тому же, что вам за дело до сатаны?.. Я думаю, у вас нет с ним никаких сношений…»
«Теперь нет, но могут быть».
«Право?.. Ах, как это любопытно! Нельзя ли растолковать эту загадку?»
«Какая тут загадка! Тут просто беда. Ведь вы говорите, что mauvaix esprit[32] вытащен был из нашей речки и опять в нее брошен?» «Да! но что ж из этого?»
«А вот что: в этой речке я всякую ночь купаюсь ровно в двенадцать часов».
«Какой вздор!.. Зачем непременно в двенадцать, в этот страшный час владычества духов, мертвецов и привидений?»
«Шутите, шутите! А двенадцать часов ночи имеют свои привилегии, которых никак нельзя отвергать». «Например?»
«Например, лев рыкает ровно в двенадцать часов ночи, собака воет, петух поет; в это же время страшный сон видится; сердце ноет; грустно припоминается потеря невозвратимая друга, отца, чего-нибудь еще более милого, чем друг и отец; и все это непременно в полночь! Хоть посмотрите тогда на часы, когда это случается с вами. А, кстати! и срок близко. — Я указала Вы….вой на часы; стрелка была на десяти минутах двенадцатого. — Простите! Оставляю вам свободу для испытаний». «Вы домой?» «Нет, в реку». «Шутите! К чему так поздно?»
«Раньше нельзя: днем полон берег людей; вечером то на службе, то у вас; одна полночь моя».
«Смотрите, однако ж, будьте осторожны. Оставя все вздорные слухи, легко может быть что-нибудь опасное в этой реке, исполненной омутов. Советовала б не искушать…»