-- Мне безразлично.
-- И мне. При безразличии же вступает в права случайность. Вы случайно сейчас находитесь около дивана, я -- ближе к кровати. Так и почивать там. Ужин после всенощной собственно для нашего брата есть преступление, вернее, себянежаление. Ужинная повинность -- одна из самых тяжелых, и душевное беспокойство после нее является, по крайней мере у меня. Однако разболтался я некстати.
-- Мое "некстати" больше вашего, владыка.
Архиерей отозвался с особым оживлением:
-- Ну, что там. Не разберешь, чтС кстати, чтС некстати! Устав, вот видите, и в церкви не всегда удастся соблюсти, при всем желании. А я еще и "некстати" свое хочу продолжить. Правила все на утро отложу, кроме вечерних молитв, а вам хочу один вопрос задать, совсем "некстати", а вы можете на него и не отвечать, если не захотите.
Архимандрит, поправлявший подушки на предназначенном ему диване, с удивлением обернулся, стоя подле дивана.
-- Я хочу вас спросить -- опять-таки говорю: некстати, -- правду ли про вас говорят, что вы, когда назначены в Кругоборск были, где древлехранилище знаменитое, икону Оригена отыскивали, и будто нашли, и молились на нее, а потом оказалось, что это не Ориген, а Григорий Богослов?
-- Нет, неправда.
-- А я от духовных лиц, причастных археологии, слышал, и даже вам сказать могу, как дело было: будто нашли икону темную, черную, -- какого-то там давнего века: я в этом ничего не понимаю, -- и на ней святой трудно различимый, и греческое надписание С ╠Ё╧Noб -- это ясно, а другие остались только буквы: No, а, Ё, No, б, и вы из них вывели, что это ▄а╧Ё╥╫Noб, -- уж очень вам Оригенову икону найти хотелось, чтобы его из еретиков сразу в святые повысить.
-- Ориген никогда не был признаваем за еретика.