После ухода священников он стал еще молчаливее, а кот вышел из-под кровати и опять лег у него в ногах.
Мать Иринея вошла, а кот, соскочив с постели, замурлыкал с тревогой. Она перекрестилась на образ и, поклонившись больному, подала ему большую просфору со словами:
- Бог милости прислал.
- Благодарствуйте, - ответил Петр Ильич, поцеловал просфору и указал положить на столик, стоявший подле кровати. - Я собор принял сегодня.
- Во здравие, - сказала бабушка. - Господь руку протянул - поднять на ноги.
- Нет, я для души принял, - возразил Петр Ильич. - Я умру. Простите меня, Христа ради.
Он вынул руку из-под одеяла, перевернулся на бок и с трудом протянул руку, желая коснуться ею половицы. Но бабушка не дала ему коснуться. Она внезапно встала со стула и сама поклонилась ему до земли:
- Меня прости, Христа ради, Петр Ильич.
А руку его, совсем исхудалую и тонкую, как у девушки, взяла и поцеловала.
Он спрятал руку под одеяло. От волнения и слабости он не мог говорить, и даже отвернулся на ненадолго к стене, и полежал, молча, не давая ходу слезам, обернулся опять к ней и, с легкой улыбкой, произнес: