Профессор остановился в избе; его хозяин крестьянин А. П. -- старый его знакомец, водивший профессора по горам и ныне опять собирающийся в горы. Он только лукаво улыбается на развернутые нами длинные географические карты Генерального Штаба.
-- Никуда вы по ни не придете. И мест-то таких нет, какие там обозначены.
-- Ja, ja, -- добродушно подтверждает профессор. -- Плохая карта.
-- Тут и озер-то не слыхано, где они на карте написаны.
Мы смотрим на карту. Она убеждает нас, что здание почты на противоположном берегу реки Нивы, а оно на нашем, недалеко от нас. Мы молчаливо складываем карту, прячем ее до Москвы -- и прилежно переводим на кальку профессорскую карту.
-- А видно здесь полночное солнце? -- спрашивает нетерпеливый медик.
-- Нет. оно вон за той тундрой садится, -- говорит П., улыбаясь в бороду, и показывает на высокую гору поросшую лесом, с каменистой сизой голой вершиной.
"Тундра -- низкая болотистая равнина", -- вспоминается учебник географии. Хорошо низкая болотистая равнина, в полверсты вышиной!
В Лапландии гора, на вершине которой уже не может расти лес, называется тундрой, и, например, "Горелая тундра" означает не равнину с выгоревшим лесом, а горную цепь, где даже летом не тает снег. гора, сплошь покрытая лесом, называется варакой. К тысячеверстому пространству Лапландии неприложимы названия, правильные для других мест: у самоедов тундра -- болотистая равнина, в Лапландии -- гора. Бедная гимназическая география!
Впоследствии за свою географию мы краснели у лопарей, когда, поверив некоторым путешественникам по Лапландии, мы упорно просили лопарей повести нас на "высочайшую гору Лапландии -- Аймерс-Пайк", как именовали ее эти путешественники, -- и когда лопари, улыбаясь, показывали нам и направо, и налево, и прямо перед собой несколько таких аймерс-пайков и недоумевали, на который из них нужно нас вести: ибо по-лопарски аймерс-пайк просто значит "высокое место".